Чтение онлайн

— О, для нее я готов умереть, — и он быстро удалился.

— О, — проговорил Рокамболь, — в добре есть волнения, которые я никогда не испытывал, делая зло.

И по щеке Рокамболя скатилась слеза.

Отправимся за Риголо. Так как его все знали в Сен-Лазаре, то он прошел туда без препятствий и, передав записку Ванде, сказал «от начальника». В это самое время Мартон принесла питье для Антуанетты и рассказала им историю с Шивот.

Ванда вылила питье на пол.

— Что вы делаете? — спросила Антуанетта.

— Спасаю вас от смерти.

— Слушай, — сказала Ванда Мартон, — в этом питье находился яд, которым Мадлена Шивот хотела отравить барышню. Ты должна идти еще за водой для того, чтобы она была уверена, что яд принят.

Питье было принесено, и Антуанетта выпила залпом, но вдруг вскрикнула, и чашка упала из ее рук, а сама она упала на постель. В чашке остался осадок от яда.

Доктор взял руку Антуанетты. Рука была холодна.

— Она умерла! — воскликнул он.

Оставим Сен-Лазар в покое и вернемся к Тимолеону. Он провел весь день в тревоге и, не найдя себе покоя, отправился в ресторан, но по дороге встретил газетчика. Разносчик говорил:

— Купите, барин, любопытные подробности о происшествии, случившемся в Сен-Лазаре.

Тимолеон выхватил у него газету и пустился бежать, не заплатив разносчику, и, подбежав к ярко освещенному магазину, развернул ее и начал читать следующее:

— О, — прошептал он, окончив чтение, — я все-таки должен спасти дочь.

В это время Рокамболь ударил Тимолеона по плечу, сказав:

— Я пощажу твою дочь, если ты исполнишь мое приказание. Надо, чтобы «мать» вытребовала тело Антуанетты. Мы хотим поставить ей памятник.

И с этими словами Рокамболь ушел. На другой день надзирательница вошла в тюрьму и, обращаясь к Ванде и Мартон, сказала:

— Мать умершей пришла просить о выдаче тела, потому что она хочет похоронить ее отдельно.

Они смекнули, что это дело Рокамболя.

Гроб вынесли в церковь.

Ванда заметила, что один из гробовщиков был Риголо. Риголо, которому Антуанетта спасла ребенка, — не плакал. На дворе стояла мнимая мать Антуанетты, громко рыдая, под руку с Тимолеоном. Гроб вынесли.

— Ну, теперь, — сказала Ванда, обращаясь к Мартон, — еще на несколько часов я сделаюсь арестанткой. Слушай, Мартон, если б тебе дали свободу, ты бы отказалась от своей развратной жизни и воровства?

— О, если бы Антуанетта была жива, я бы ей служила верой и правдой.

— Ну, так вот что я тебе скажу: ты слышишь, сестра милосердия несет мне лекарство; что бы ты ни увидела сейчас, молчи.

Вошла сестра. Мартон видела, как погасла лампа, слышала слабый вскрик сестры и больше ничего. Затем

Ванда переоделась в платье сестры, а на нее надела свое, потом она голосом, совершенно похожим на голос сестры Леокадии, позвала:

— Сестра Урсула! Сюда, сюда, в № 7, у нас погасла лампа.

Сестра Урсула вошла, с ней Ванда поступила точно так же и, переодев Мартон в платье сестры Урсулы, связала обеих сестер и заткнула им рты. Затем Ванда и Мартон вышли и легко достигли улицы.

Вернемся теперь к молодому де Морлюксу. Мы уже знаем, что он был ранен на дуэли и пролежал два дня в бреду, затем он написал большое письмо к Антуанетте и к своему другу Оскару де Мариньи, в котором просил его передать письмо Антуанетте.

На пятый день утром в гостиницу города Г. вошел Милон, который узнал от офицеров, ехавших вместе с Аженором в Ренн, что Аженор не доехал до места по причине дуэли. Милон нашел его здесь.

— Меня зовут Милон, и я приехал сюда ради Антуанетты.

— Вы… Милон… друг моей Антуанетты?

— Я приехал вас уведомить, что Антуанетта в смертельной опасности, и вы один только можете спасти ее.

— О! Едем, едем сейчас же!

И Аженор, несмотря на свои раны, поехал вместе с Милоном.

Милон всю дорогу молчал.

На станции их ожидал Рокамболь, или майор Аватар.

— Это начальник, — сказал Милон.

— Извините, но мне некогда объясняться, кто я, — я должен заниматься только Антуанеттой.

Они сели втроем в карету и отправились в квартиру Милона, там Рокамболь дал Аженору рукопись баронессы Миллер и сказал: «Читайте, но не останавливайтесь».

Аженор, читая, по временам то бледнел, то краснел, холодный пот выступил на его лбу.

— О, отец… отец…— проговорил он.

Нет ничего удивительного, что чтение рукописи было для Аженора страшным ударом, ибо он любил своего отца.

Когда Рокамболь рассказал ему, что Антуанетта была в Сен-Лазаре, что дядя его велел отравить ее, Аженор хотел застрелиться.

— Не знаю, дошел ли яд по назначению, но пойдем посмотрим, — проговорил Рокамболь.

— Начальник, — бормотал расстроенный Милон, — что вы сделали с Антуанеттой?

— Молчи! И помни!.. — сказал Рокамболь. Дорогой Аженор не проговорил ни слова, только когда они дошли до кладбища, он воскликнул:

— Антуанетта умерла! — и упал без чувств. Рокамболь и Милон внесли Аженора в квартиру

Риголо.

Там были Ванда, Мартон и жена Риголо, Марцелина. Аженора привели в чувство.

— Где Антуанетта, где… Она умерла? Рокамболь подошел к столу и, взяв бумагу, подал

Аженору.

Это было свидетельство о смерти девицы А., дочери торговки Галльского квартала Марлотт.