Сентиментъ
Шрифт:
Глаша подхватила Иду с одной стороны, Игорь с другой, Дея подталкивала сзади.
Под непрекращающиеся проклятия, все дружно поволокли её к валуну. С трудом взгромоздили на него, уложив ничком — бывшая вила оказалась довольно тяжёлой.
Игорь занял место у неё в ногах, навалился на угги, на всякий случай придерживая, чтобы не взбрыкнула. Хотя Ида по-прежнему не могла им сопротивляться.
Дея заняла место у головы и по знаку Глаши, положила руку на затылок Иде. Она не представляла, что последует дальше, и боялась лишь того, что не сможет перенести задуманную Глашей экзекуцию.
Глаша протянула руку, и Игорь вложил в неё Идин тесак.
Взблеснуло лезвие, рассекая ткань на платье.
На обнажившейся спине у лопаток бугрились безобразные наросты от многочисленных шрамов.
Примерившись, Глаша надрезала один из них и в образовавшуюся ранку капнула бесцветной жидкостью из пузырька.
Воспаленная плоть взялась пузырями, Ида взвыла так страшно, что у Эрики волосы поднялись на голове. Она зажмурилась, заткнула уши и стояла так до тех пор, пока не подошла Дея.
— Не бойся. — устало шепнула сестра. — Всё кончено.
— Кончено? — Эрика не сразу решилась взглянуть на то, что стало с Идой.
Она ожидала чего-то ужасного, но спина выглядела обычной и неприметной, от шрамов-рубцов не осталось и следа!
— По мне скучает ювелирка! — промурлыкала Глаша. — Скажи, как хорошо получилось? Ей больше некуда вживлять очередные крылышки. Теперь ты никому не сможешь навредить, мамуля. Ни у кого не отнимешь жизни. — Глаша слегка подтолкнула Иду, но та ничего не ответила, только задрожала сильнее.
— Набрось на неё что-нибудь! — Глаша наставила палец на юду, и старуха медленно поднялась, поковыляла за камни, загребая землю ногами, словно мертвец из ужастика.
— Ты будешь ей помогать, как и раньше. — велела Глаша кэпкуэну. — А я прослежу, чтобы всё было в рамках приличий.
Глаша усмехнулась и хотела что-то добавить, но замерла, услышав отдаленное пение.
Оно напоминало шум прибоя под ветром и, приближаясь, становилось все громче.
Со стороны леса по небу катился белый вал.
Эрика не сразу поняла, что это летят вилы!
— Уходим! — закричала Глаша. — Если попадём в их хоровод — нам каюк!
— А пепел? — Дея схватила Эрику за руку.
— Я израсходовала всё. Торопитесь!
Глаша первая побежала к валунам, но было поздно — вилы уже зависли над ней и сестрами, их голоса звучали оглушающе, и торжествующий хохот Иды Фёдоровны почти потерялся за ними.
Ни единой эмоции ни мелькнуло на фарфоровых лицах, когда вилы взялись за руки и поплыли вокруг пойманных в ловушку девушек.
Игорь остался где-то вне хоровода, но ничем не мог им помочь.
Движение постепенно убыстрялось, песня не смолкала. Серебряный свет, льющийся из глаз облачных дев, ослеплял, лишал воли и мыслей.
И вдруг цепочка оборвалась! От круга отделилась одна из вил и устремилась вниз.
То была Саша!
Их Саша!
Подлетев к девушкам и не переставая смеяться, она обхватила всех трёх крыльями да вытолкнула прочь с поляны, прямо в разверзшуюся темноту коридора…
Потом они бежали. Глаша волокла за собой спотыкающуюся Дею, а Эрику Игорь перекинул через плечо — у девушки совсем не осталось сил.
Коридоры извивались змеями, схлопывались за спинами в пустоту, подставляли ступени-подножки, пугали шипением и шорохами. Из стен прорастали руки, уродливые лица ухмылялись им вслед, пол под ногами то вспучивался болотом, то разливался водой. Чуждый враждебный мир не собирался их так просто отпускать.
— Не верю в наморок, не верю в наморок… Не верю, не верю, не верю! — твердила Глаша, задыхаясь, а над ними со свистом и шумом летали огромные полуптицы-полунасекомые.
Когда стало казаться, что выход они не найдут никогда, за очередным поворотом возник тупичок с глухой стеной. Глаша со всего маху врезалась в него, и камни податливо чавкнули, пропуская измученных бегунов в узкий и пыльный коридорчик старого ателье.
И только тогда Дея позволила себе разрыдаться.
Глава 14
Когда сестры вернулись домой, Нина Филипповна не смогла сдержать слёз. Она крепко обняла обеих и долго не отпускала. Не задавая вопросов, помогла девушкам раздеться, обмыла каждой лицо и руки приготовленным травяным отваром, заставила выпить терпкий горьковатый настой.
— У тебя травки взяла, Деюшка. Валерьяны побольше. К ней — ромашки да щепотку пустырника.
— Многовато… валерьяны, — через силу улыбнулась Дея и поблагодарила бабку за заботу.
— Что ты, милая. Ведь не чужие. — всплеснула руками та и не удержавшись, снова всхлипнула. — Радость то какая! Вытащили девчоночку! Спасли!
Эрика едва пригубила терпкую смесь и попросилась прилечь. Нина Филипповна заикнулась было о еде, но её не поддержали. Перенесенные потрясения лишили сестёр аппетита. Спорить бабка не стала — вздыхая, проводила Эрику в её комнату, а Дея дошла сама, хотя ноги едва держали.
Закутавшись в одеяло как в кокон, она наконец смогла расслабиться. Нина Филипповна что-то спросила про Глашу и Игоря, но Дея только и смогла пробормотать, что те обещали приехать завтра. А потом провалилась в сон.
Глаша сдержала слово — появилась утром бодрая и свежая, в таком же синем парике, при полном макияже. События прошлой ночи никак не отразились ни на её внешности, ни на самочувствии.
Расцеловавшись с Ниной Филипповной, она протанцевала на кухню и с удовольствием принялась за гренки, щедро смазывая их маслом и повидлом.