Чтение онлайн

— Как? И работниц не видела? И мастерские?

— Меня приняла Ида, посвятила в обязанности, мы обговорили детали работы, и я занялась приглашениями.

— Кстати, что за старинный друг к которому тебя отправили?

— Хозяин «Старьёвщика». Ты там бывала, наверное?

— Ни разу. Даже не знала о нём. Меня не интересует всякое старьё.

— А я бывала. Это лавочка сокровищ и чудес. Там есть удивительные вещички. И хозяин — большой чудак. Ни за что бы не подумала, что он приятельствует с Идой. Хотя, если учесть ее любовь к антиквариату и винтажу…

— Значит, она приезжала сюда раньше?

— Наверное. Тебе не всё равно, Эрика?

— Мой внутренний журналист чувствует что-то интересненькое. И я не хочу это упустить.

— Интересненькое? Ты про показ?

— Про всё. Я чую, что здесь зарыта сенсация.

— Сенсация? Не понимаю. Что такого невероятного в открытии ателье?

— Смотря какого ателье! Ты же видела платье?

— То, что в витрине? Видела. Да. Оно очаровательное. И так искусно сшито. Полагаю, это выставочный экземпляр. Образец, который можно будет повторить под заказ.

— А как тебе крылья?

— Шикарные. Я не удержалась и потрогала, они легчайшие! Как пух.

— Вот! Значит крылья существуют, и я не сошла с ума.

— В смысле?

— Да так. Позже объясню. Возьмёшь меня с собой в Старьёвщика? Может, присмотрю что-то для сестры. Она тоже такое любит. Коллекционирует посуду с развалов, украшения, брошки-колечки…

— Пошли. Я не против. И передай Дее мою благодарность за чай. Тот, что с шиповником и травами моя любовь. Постоянно покупаю.

Подошёл автобус, и девушки заняли место в салоне. Если бы Эрика знала, что ждёт её впереди — то разорвала бы приглашение на показ и постаралась навсегда забыть про странное ателье " Модельерка".

К лавке девушки подошли под накрапывающим дождём. Тяжёлые серые тучи незаметно заволокли небо, и казалось, что до них легко дотянуться с земли. Эрика очень соскучилась по такой погоде и откровенно наслаждалась ею.

В этой части городка дома были совсем простенькие, вдоль дороги уныло выстроились шеренгой поникшие голые деревья. На верхних ветках сухими разлохмаченными шапками торчали давно опустевшие грачиные гнёзда. В одном из них копошилась вертлявая сорока, ворошила клювом припрятанные на дне сокровища. Заметив девушек, птица взмахнула сине-чёрным хвостом и поприветствовала их трескучей трелью.

— Какая смешная! — Саша помахала сороке. — И красивая! Правда?

Эрика равнодушно пожала плечами, не разделяя восторгов спутницы.

Увидеть сороку — к неприятностям, — вспомнилась ей присказка сестры. Дея всегда была излишне суеверна, не в пример ей. Она всегда обходила стороной черных кошек, никогда не переступала через лежащий веник, не сметала крошки рукой со стола, не оставляла на ночь на столе ножи. Отправляясь в лес за травами непременно брала с собой угощение для лесных духов, чтобы задобрить их. Эрику сначала забавляли такие привычки сестры, а потом она свыклась с ними и перестала обращать внимание.

Сорока прострекотала снова, как будто пыталась предостеречь, и Эрика, не таясь, погрозила ей пальцем.

Подняв повыше воротник курточки, невзначай поинтересовалась у Саши:

— Как давно ты давно знаешь Иду?

— Сегодня увидела в первый раз.

— А про вакансию секретарши откуда инфа? Мы никаких объявлений не давали.

— Администратора. Это была вакансия администратора. Я на бирже числюсь… они и предложили…

— То есть Ида дала заявку на биржу?

— Ну… да.

— Странно как-то. Собирается открыть ателье, а движухи — ноль. Рекламу в газете не заказывает, в соцсетях не шуршит. Как она думает привлекать клиентов?

— Возможно по рекомендациям? Приём вот устраивает. Рассчитывает наладить связи, заинтересовать…

— Допустим. Но успеют ли её портнихи состряпать желающим платья к празднику?

— Не знаю. Мне кажется, у них уже есть готовые модели, не забывай про показ.

— И давно ты на бирже?

— Пару месяцев. Подрабатывала, конечно, то няней на час, то с собаками гуляла. Иногда меня приглашали в библиотеку на показы. Я собрала небольшую коллекцию винтажной одежды и сопровождала «проходами» беседу о веяниях моды. К сожалению, за символическое вознаграждение. А постоянной работы найти не могла. Такой, чтобы нравилась и была по душе.

— А ателье тебе по душе?

— Пока всё нравится. Я люблю творческую работу. Всё, что связано с модой, со стилем. Кстати, мы пришли!

Саша завернула в проём между домами, увлекая за собой Эрику.

Лавка помещалась в тупичке, возможно поэтому Эрика никогда не замечала её раньше. Над выкрашенной грязно-синей краской дверью висела проржавевшая вывеска «У старьёвщика». На потемневшей бронзовой ручке в форме сосновой шишки болталась табличка — «Стучать до тех пор, пока не откроют».

— Забавно. — хмыкнула Эрика.

— Здесь очень мило. И хозяин такой славный чудак. — Саша поправила табличку и легонько постучала.

Впустили их сразу же. Точнее дверь приоткрылась сама, словно приглашая входить.

Маленький тамбур, в который они попали, был до потолка заставлен картонными ящиками и мешками. Под потолком светила тусклая лампочка без плафона. И возле неё с жужжанием носилась поздняя муха. Девушки осторожно пробрались мимо завалов, опасаясь ненароком их задеть, и попали собственно в лавку.

В следующей комнатушке царил хаос, по крайней мере так сначала показалось Эрике.

Грубо склоченный длинный стол, протянувшийся от стены до стены, был сплошь заставлен разрозненными предметами. Сервизы, бокалы, тарелки и чайные пары, кастрюльки, рамочки для фотографий, небольшая коллекция чугунных утюгов, плафоны от светильников, столовые приборы и даже приличных размеров патефон располагались вперемешку и трудно было выделить что-то понравившееся из этого бардака.

Напротив высился деревянный стеллаж, плотно заполненный обувными коробками, корзинками, пластиковыми контейнерами без крышек, пожелтевшими газетными свёртками. И отовсюду свешивались, проглядывали и торчали какие-то немыслимые и вряд ли способные заинтересовать хоть кого-то вещички. Там были выцветшие ленты, перепутанные мотки ниток, обрывки новогодней мишуры, бухгалтерские счёты без половины костяшек, сломанная теннисная ракетка, сдувшийся резиновый гусь, детские кубики с облезшими картинками, надорванные страницы из журналов, книжные обложки без содержимого, треснутое зеркало без рамки…