Сердце Альфераца

Могла ли я подумать, что когда-нибудь мне придется делать подобный звонок? Вот вряд ли. Я шумно вздохнула и нажала на вызов. Закрыла глаза. Что ж, будь что будет.

— Алло, мам? Да, нет у меня все хорошо. Что голос такой? Да тут понимаешь, мам… Я это… замуж вышла.

Я скривилась и отвела ревущий телефон в сторону. Мда, мать моя та еще женщина, и её лучше не злить. Наконец, после нравоучительной тирады из трубки послышалось что-то отдаленно напоминавшее вопрос за кого. Я нервно хихикнула. А вот теперь и начиналось самое интересное.

— За шедарского князя, — выдала я. По ту сторону телефона воцарилась тишина. — Нет, ну он у них не князем называется, а там как-то по-другому, но смысл тот же.

Мама напряженно молчала. Почему именно напряженно? Сложно было не услышать её участившееся сопение.

— Зовут… как? — все-таки выдавила моя ближайшая родственница через где-то так минуту.

Ууу. Знать бы еще. — Ольвина, Ольвина! — крикнула я, прижимая телефон к груди. — Как твоего брата зовут?

— Моиллвин Рэйналльт Амсэр, — отрапортовали мне с кухни.

Да мать вашу! Мою. Я закатила глаза.

— Моиллвиль Рэйно… тьфу ты, зараза. Амсэры они вообщем.

Мама молчала.

— Эм, мам?

Татьяна Ивановна тихо спросила. Но как! Своим абсолютно спокойным ледяным голосом, от которого обычно все сразу бежали сбрасываться в пропасть.

Я поежилась, но все равно ответила, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Нет, мам, я не пьяная. — Пауза. — И, нет, Ольвина тоже не пьяная. Ей вообще еще наверное нельзя. Кто такая Ольвина? Да я же говорю тебе, мам, сестра его. Спаиваю малолетних?

Я подавилась и закашлялась от таких заявлений.

— Да трезвые мы! — обиженно закричала я в трубку. — Трез-вы-е! И вообще могла бы порадоваться за дочь. Я мало того, что замуж вышла, так еще и устанавливаю связи с инопланетными цивилизациями! И не за абы кого, а за ихнего князя!

От незамедлительно последовавшего замечания я взвыла.

— Тьфу ты, мама! Тебя во всем этом действительно больше волнует, что «их», а не «ихнего»!? Все, пока, мам!

И я прервала вызов, бросая телефон на диван. Потом все-таки передумала, быстро нашарила его среди подушек и еще заодно перевела в авиарежим.

Я обессилено откинулась на спинку и закрыла глаза. Мда, а вообще попала я конкретно. С трудом подняла правую руку и приоткрыла один глаз, разглядывая еще свежие царапины. На тыльной стороне ладони, чуть выше запястья и ближе к большому пальцу красовался крестик с уже запекшейся кровью. И как угораздило только.

Могла ли я, Евгения Степановна Михайлова, 24 года, самая обычная студентка магистратуры подумать, что вот так в одночасье выйду замуж за инопланетянина? Нет, конечно, о других цивилизациях земляне уже достаточно наслышаны, но чтобы вот так вот? Встретиться посреди улицы да еще и породниться? Ну уж извините.

А вообще странно, что они тут у нас на Земле забыли. Не выходят обычно на связь. Так, может, от силы пару раз с Международным космическим центром. Считают землян отсталой расой вроде как. Но исследования космоса вот уже активно ведутся последние лет пятьдесят, хотя и в относительной тайне от общественности. Просто у меня дядя Саша в национальной разведке, вот и разболтал всему семейству сколько там, оказывается, всяких тварей. И не только по паре. С этой стороны, мне стоит сказать спасибо, что хоть гуманоид попался. Иначе от чешуйчатого дженаха или какого-нибудь рептилоида маму бы точно удар хватил.

Эх, а начиналось ведь сегодняшнее утро очень даже обычно. Ничего не подозревающая Женя, то есть я, направлялась в университет, пробираясь через еще не убранные сугробы и, собственно говоря, ничего не подозревала. И тут я замечаю, что прямо на тротуаре, то есть в сугробе, сгорбившись и закрыв лицо руками, сидит одетая отнюдь не погоде девушка. Лет так не больше шестнадцати-семнадцати. И нет, пройти мимо, как все нормальные люди, я просто не могла.

— Эм, с вами все в порядке? — окликнула я девушку.

Та сначала дернулась и вовсе сжалась в комок, но тут же подняла голову и посмотрела на меня. Блондинка спешно нашарила под растрепанными волосами какой-то небольшой приёмничек и яростно затыкала по клавишам.

— Кап du hjaelpe mig?

Так. Я обреченно вздохнула. Значит, все-таки иностранка. По ужасно бледной коже стоило догадаться. Язык еще какой-то. Странный.

— Кан ихь иинен хельфен? — ужасно коверкая слова выдала я. Антонина Фридриховна мне бы точно за такое уши оторвала.

Девушка уставилась на меня. Потом опять спешно затыкала по своему приемнику.

— Praat jy Afrikaans? — Щелчок. — Ва kamo sa pagsulti cebuano? — Еще один. — Mluvite cesky?

И вот я абсолютно уверена, что это все был не один язык. Поэтому я могла только разве что стоять и пялиться на нее. Блондинка огляделась по сторонам, задержавшись взглядом на прошедшей мимо и странно покосившейся на нас шушукавшейся паре. Вдруг её лицо переменилось. Защелкала кнопка.

— Помогите мне… пожалуйста, — прошептала она, впиваясь в меня умоляющим взглядом. В её ну очень голубых глазах стояли замершие на морозе слезы.

Я шагнула вперед и протянула ей руку, как вдруг вскрикнула и отскочила назад как ошпаренная.

— Мать моя жертва Чернобыля!

Хотя тут скорее это её мать жертва Чернобыля, потому что из-под юбки легкого платьица блондинки вынырнул… Хвост. Наверное. Все еще неуверенна, не проверяла да и совсем нет сил. На тот день впечатлений мне точно хватило.

Так вот. Хвостом это я назвала только из-за, хм, биологического расположения конечности. То есть торчал он из-под юбки. А так больше напоминал жгут или хлыст, точно такого же бледного оттенка, как и кожа девушки. Кончик немного согнулся, и мне стало видно еще и пару косточек-хрящиков.