Чтение онлайн

Ниниэн осела в кресле.

— Спасибо, — сказала она. — Это очень много значит для меня.

Карлинг одарила ее жестким взглядом и произнесла:

— Похоже, это значит для тебя слишком много. Ты должна быть осторожной, в дальнейших действиях, Ниниэн, а также решая кому именно доверять. Ты сейчас очень уязвима.

Спина Ниниэн напряглась.

— Я осведомлена об этом.

Выражение лица Вампирессы смягчилось.

— Знаю, ты не хочешь верить в то, что Драгос как-то связан с попыткой покушения. Немногим ранее я чувствовала борьбу внутри тебя.

Она была поражена темой разговора.

— Вы можете... чувствовать мои эмоции?

— Да, конечно. Чувства Вампиров с возрастом становятся острее. Старейшие из нас в конечном счете теряют вкус к крови и кормятся за счет эмоций окружающих нас людей. Я не пила кровь человека уже несколько столетий.

Боже мой, Карлинг была суккубом.

— Вы ощущаете то, что чувствуют другие люди, — проговорила Ниниэн.

Карлинг пожала плечами.

— Я ощущаю чувства тех, кто жив, во всяком случае. Другие Вампиры бесполезны для меня, когда дело доходит до возможности подпитаться.

До чего же неприятный дар. Ниниэн нахмурилась. Ну, это объясняет то, как потрясающе Вампиресса выглядела сегодня в разное время. Ниниэн задалась вопросом, каковы на вкус рваные раны в ее душе, ощущала ли Карлинг их горечь так же, как ощущала их сама девушка?

Если бы она спросила, рассказала ли бы ей Карлинг какие чувства Тьяго испытывает к ней? Сказала бы ей Вампиресса, была ли грусть, которую, как ей показалось, она увидела в его глазах незадолго до его ухода, настоящей или притворной? Она сжала кулаки и с такой силой стиснула челюсти, что аж зубы заболели, чтобы удержать себя от этого жалкого вопроса.

Полученные ответы все равно не могли изменить произошедшее или вернуть Тьяго обратно.

— После двухсот лет жизни в убежище с Верами, ты, возможно, хочешь верить в то, что между вами образовалась нерушимая связь. Но помни, вся тобой прожитая жизнь, не столь уж большой отрезок времени для тех из нас, кто прожил гораздо дольше, — сказала Карлинг, нарушив наступившую тишину.

Ниниэн поджала губы.

— Я прекрасно осведомлена о своей относительной молодости и неопытности, спасибо.

— Я не имею намерения указывать тебе на твою неопытность или заставить чувствовать себя неполноценной, — сказала Карлинг. — И у меня нет решения проблем, с которыми ты столкнешься. Я просто хочу предостеречь тебя и дать пищу для размышлений. Несомненно, и более сильные и продолжительные союзы распадались, а Великий Зверь старше всех нас. Он стар и хитер. Его главным приоритетом всегда будут Веры, а ты — не Вер.

Действительно ли Карлинг хотела дать пищу для размышлений или же пыталась посеять недоверие между Ниниэн и Драгосом? Ниниэн покачала головой.

— Все, что Вы сказали, технически правильно. Старые альянсы могут быть разрушены и, конечно, главный приоритет Драгоса — это Веры. Но я не считаю это аргументом за возможное участие Драгоса в организации нападения на меня. В этом нет никакого смысла. Зачем бы Верам, замаскированным под Тёмных Фейри, нападать на меня в то время, как другой Вер убивал их, чтобы защитить меня?

— Не знаю, — поджала губы Карлинг.

— Если по какой-то необъяснимой причине Драгос хотел моей смерти, было бы гораздо проще и эффективнее, если бы Tьягo сам убил меня.

— У нас недостаточно информации, — проговорила Карлинг. — Возможно, среди Веров обнаружился раскол, о котором только сейчас стало известно. Возможно, Великий Зверь играет в гораздо более запутанную игру, чем любой из нас может прямо сейчас понять. Мне всегда нравился Драгос, я уважала его, но никогда полностью не доверяла ему.

Ниниэн осторожно вдохнула. Мог ли Драгос вести настолько запутанную игру, что даже Tьягo не знал об этом? Драгос был вполне способен на это, но она не поверила бы в его участие в этом деле, по крайней мере до тех пор, пока бы ей не предъявили бесспорные доказательства.

Через некоторое время она заставила себя снова заговорить.

— Спасибо, Советник. Я рада, что у нас появилась возможность поговорить и я тщательно обдумаю все, что Вы сказали.

— Уж постарайся обдумать, — ответила Карлинг.

— Я оценил твою походочку вразвалку, там, на стоянке. Это как заявление своего рода. Возможно, не то, которое ты хотел бы озвучить, но заявление, вне всякого сомнения, — сказал Тьяго Кларенсу "ДжоБи" Уотсону.

Tьяго нашел Кларенса зависающим с тремя корешами на Южной Дэймон Авеню. На парнях были массивные сверкающие побрякушки, явно в подражание 50 cent (псевдоним американского рэпера Кёртиса Джеймса Джексона III-го — прим. пер.). Братья бросили взгляд на шагающего в их сторону Тьяго, его черный камуфляж, тату в виде колючей проволоки, открытое взгляду оружие. Одним лишь богам известно, что они увидели в выражении лица Вера. Вспышки белых молний продолжали мелькать в его глазах. Тьяго спрятал их за солнцезащитными очками. Братья дали дёру, как кролики преследуемые волком.

Tьягo ускорил шаг, перейдя на легкий бег. Поймав Кларенса через три квартала, Страж схватил парня за шею и припечатал к кирпичной стене здания.

— Должно быть, ты соображаешь, а не удалось бы тебе смыться, подтяни ты свои штаны повыше вместо того, чтобы оставлять болтаться на бедрах.

— Охренел, чувак?! — завопил Кларенс.

Беглецу было двадцать два года, рост шесть футов один дюйм (182,4 см — прим. пер.) и вес в сто девяносто фунтов (86 кг — прим. пер.). Tьягo схватил его за пояс джинсов и рывком поднял, оторвав от земли на пару футов (около 60 см — прим. пер.). Резким движением Страж втряхнул Кларенса в штаны.