Чтение онлайн

его жена и три дочери умоляли Улпарда о пощаде. Языка рургов Норки не знала, но и так

было понятно, что смерти они боятся панически.

Знатная пленница в роскошной и нелепой полосатой одежде увидела ее и метнулась к

ней. Очевидно, решила, что женщина окажется жалостливее. Она что-то затараторила, глотая

слезы. «До чего же эти рурги ничтожны», - с презрением подумала Норки, ни одна воин-

охотница никогда бы не позволила себе такой слабости.

– Ты знаешь, кого просишь?
– зло сказала она, - вы обманули, замучили и убили моего

брата. Никому из вас не будет пощады!

Вряд ли жена правителя поняла ее слова, но резкий, безжалостный тон ей был понятен.

Она отступила к своим дрожащим дочерям.

– Это Глихевха. Она родственница царя, - сказал Улпард, - мы пошлем Ихтоху ее голову.

Мы пошлем ему еще сотни голов за одну голову Лафреда. А потом и самого царя поджарим

на костре. Дров тут хватает!

– 113 -

– Делай что хочешь, - вздохнула Норки устало, - всё равно его не вернуть.

Брата казнили в столице. В устрашение всем, его долго мучили, а потом отрубили ему

голову. Она никак не могла с этим смириться и не могла простить себе, что тогда у реки

отпустила его на встречу с коварным шаманом. Сердце до сих пор болезненно сжималось,

когда она вспоминала об этом.

Во дворце почти всё уцелело. Под вопли ночных грабежей и стоны раненых она

пыталась уснуть в мягкой постели с пуховыми одеялами. Пленные служанки омыли ее тело в

большом бронзовом котле, выстирали окровавленную одежду, принесли ей нежную

полосатую рубаху до пят, в которой рургские женщины ходили дома. Усталость была

страшная, но сон не шел. Всё внутри дрожало.

Посреди ночи явился пьяный Улпард. От пожарищ за окнами было так светло, что

можно было разглядеть его торжествующую улыбку под сурово насупленными бровями.

– Богиня моя, город твой!
– заявил он с порога.

– Город - это еще не весь Плобл, - сказала она, поспешно сев.

– Брось!
– усмехнулся он, - всё идет, как ты хотела. Неужели ты не хочешь отблагодарить

меня за победу? Я так давно мечтаю о тебе, синеокая Норки!

– Ты пьян.

– Конечно, пьян! Что же еще мне делать?.. Почему ты не пришла на пир, звезда моя? Мы

повеселились бы на славу!

Его веселость раздражала, хоть он и имел на то все основания.

– Без Лафреда?
– холодно спросила Норки.

– Послушай, - нахмурился Улпард, - ты вечно собираешься его оплакивать?

– Еще месяца не прошло, как он погиб, - напомнила она, или ты забыл?

– Я мщу за него. И буду мстить впредь. Но это не значит, что я не должен жить, дышать,

веселиться и любить женщин.

С этими словами Улпард свалился к ней на кровать, стиснул ее в объятьях и поцеловал в

губы. Норки вырвалась, утираясь рукавом. Страха не было, только возмущение.

– Ты пьян, - повторила она.

– Ну и что?
– усмехнулся он.

– Оставь меня!

– Зачем? Рано или поздно ты будешь моей женой, синеокая Норки. Почему не сейчас? Ты

будешь лучшей наградой для меня. Смотри, мой пояс ждет тебя. Мы будем жить во дворце,

будем жить вместе, а не по отдельности, всегда вместе! Ты будешь рожать мне сыновей,

много сыновей...

– Я буду твоей женой, - сказала она, уже не сомневаясь, что Улпард станет царем

Аркемера, Плобла и долины Вдов, - но я еще оплакиваю брата. Как ты можешь предлагать

мне свой пояс сейчас?

– Как ты меня замучила, синеокая!
– покачал он головой, - мое терпение чудовищно! Что

еще я должен сделать, чтобы покорить тебя? Поснимать тебе звезды с неба и украсить ими

твое платье?

Его могучее тело лежало рядом на кровати. Оно пахло мужским потом, вином и дымом.

Его терпение и правда поражало. Столько женщин было вокруг и своих, и пленных, а он

упрямо добивался именно ее.

– Прости, Улпард, - сказала она, - мне не нужны звезды с неба... Но сейчас я просто не

могу. У меня сердце обливается кровью.

Он сел, тяжело вздохнул. Потом повернулся к ней и взял ее лицо в ладони.

– Так ты мне еще желаннее. Чем больше ты упираешься, тем больше я тебя хочу... Как бы

пошли белые волосы к твоим синим глазам! Я хочу, чтобы ты вышла из моей спальни с

белой косой и с моим поясом в этой косе.

– Не сейчас, Улпард.

– А когда?

– Не знаю...

– 114 -

Утро было хмурым. Вместо костров дымились обгорелые головешки, пахло гарью.

Норки надела свои штаны, полотняную рубаху и меховую безрукавку, расчесала волосы и

обвила их шарфом вокруг шеи. Они всё еще были черными.

Пленные слуги принесли ей завтрак на золотом подносе в изящной посуде. Ей всё это

было в диковинку, так же как и странная деревянная мебель, сохраняющая все изгибы

стволов, из которых она сделана. Но больше всего поражало, что рурги действительно живут

семьями: и мужчины и женщины вместе, и у них по куче детей!

Одной есть не хотелось. Норки позвала Паю, теперь свою телохранительницу. Пая

расположилась в соседней комнате и громко храпела всю ночь. После смерти Лафреда она

даже похудела, но сейчас аппетит к ней вернулся. Богатырша расправлялась с рургскими

угощениями быстро и бесцеремонно.

– Это ж надо так жить!
– заметила она, крутя в руке палочки для еды, которые ей не