Сердце Волка
Шрифт:
— Так это месть! — прошептал Торак, словно о чем-то догадываясь. — Да, конечно. — Он сказал это не сердито и не возмущенно — скорее печально.
— И кто же это сделал? — озадаченно спросила Ренн.
Лицо Торака исказила гримаса боли.
— Когда я был под водой… я плавал, как… Нет… я не могу!..
— Торак, неужели ты не понимаешь, ЧТО это значит? — прервала его Ренн. — Тот лодочник, который это сделал… он ведь из племени Тюленя!
— Что? Что ты такое говоришь?
— Здесь происходит что-то очень страшное, Торак! И племя Тюленя в этом участвует! Может, даже именно они и распространяют ту болезнь! Может, тому колдуну для этого и потребовались китовые челюсти с зубами!
Торак даже отступил от нее на шаг, с недоверием качая головой.
— А тебя не удивляло, — продолжала Ренн, — почему ни один из них так и не заболел, хотя и ты, и токорот провели на острове уже несколько дней?
— Но это ничего не значит! — прошептал Торак.
— Вот как? А почему они в таком случае послали за столь драгоценным и редким корнем одних мальчишек? Если они действительно считали, что им грозит беда, почему не послали более умелых людей, постарше?
— Потому что Асриф лучше всех лазает по скалам и…
— И ты этому веришь?
Торак явно колебался, потом тряхнул головой, отметая собственные сомнения:
— С тех пор как они узнали про болезнь, они все время старались мне помочь!
— Торак…
Он сердито повернулся к ней, не давая сказать ни слова:
— Тенрис спас меня от отправки на Одинокую Скалу! Асриф защищал меня от орлов! Детлан и Бейл бросились в Море навстречу опасности, чтобы СПАСТИ меня от Охотника! Бейл три года назад потерял брата, умершего от этой болезни!
— Почему ты так страстно их защищаешь?
— А почему ты так страстно их обвиняешь?
— Потому что у человека, плывшего на челноке по озеру, были светлые волосы! Потому что его следы говорят о том, что именно он убил китенка!
— Но почти у всех людей из морских племен светлые волосы! И кроме того, ты сама сказала, что слышала, как постукивает его весло о борта лодки! Если ты хоть что-нибудь знаешь о племени Тюленя, тебе должно быть известно, что они плавают совершенно бесшумно! А тот человек, которого ты видела, мог быть из какого угодно племени, хоть из племени Большого Баклана. Может, даже одним из твоих друзей — из племени Морского Орла!
— Но только не одним из твоих друзей — из племени Тюленя! — с горечью воскликнула Ренн.
— Они мне не друзья, — возразил Торак. — Они мои сородичи.
Ренн только глазами захлопала.
Торак холодно на нее глянул, поднял охапку собранного ими топлива и сказал, отводя глаза:
— Мне пора возвращаться.
— Ты что, меня совсем не слушал? — в ужасе воскликнула Ренн.
— Ренн, день летнего Солнцестояния на носу. А нам еще нужно добраться до стоянки.
— ПО МОРЮ? Но вот-вот грянет буря, а Охотник, жаждущий мщения…
— Ничего. Тенрис применит чары, которые скроют нас от него. Он говорит…
— А Тенрис, разумеется, всегда прав!
Торак не ответил.
— Если я правильно тебя поняла, — сказала Ренн, — ты так или иначе намерен туда вернуться — навстречу неминуемой опасности, рискуя благополучием всех лесных племен! — но слушать меня не желаешь.
Торак резко повернулся и пошел прочь.
Через некоторое время птицы устроили на скалах настоящий переполох. Многие снимались с гнезд и улетали вглубь острова. Было ясно: идет сильный шторм.
Короткий сон не принес Тораку желанного отдыха. А вскоре ему уже предстояло выйти в Море вместе с Тенрисом и Бейлом. Согласно их плану, Асриф и Детлан должны были остаться здесь, а остальные поскорее плыть на стоянку и постараться добраться туда до того, как разразится гроза, чтобы Тенрис успел в положенный срок приготовить лекарство.
По ту сторону костра крепко спали Детлан — благодаря приготовленному Тенрисом снотворному зелью — и вконец измученные Асриф и Бейл. Сам же Тенрис сидел у костра, покуривая свою трубку из крабьей клешни.
Торак потер лицо, прогоняя остатки сна. Он чувствовал себя бесконечно усталым, но понимал, что больше ему не заснуть. После ссоры с Ренн в душе у него образовалась странная пустота — точно выжженное пепелище. Они и раньше ссорились, но никогда так яростно. Торак чувствовал, что словно отсек себя от нее — и не только из-за того, что они наговорили друг другу, но главным образом из-за того, что он пережил под водой, когда был тюленем. Тогда он слышал и чувствовал такие вещи, какие дано слышать и чувствовать только тюленю. И все же одновременно он оставался Тораком!
Тенрис выбил трубку о камень, и этот негромкий звук заставил Торака подпрыгнуть.
Колдун чуть приподнял в улыбке уголок рта, и Торак попытался улыбнуться в ответ. Они никак не ожидали прибытия Тенриса, а тот ничего объяснять не стал, сказав просто: «Я почувствовал, что нужен вам». Торак тогда несказанно обрадовался его появлению. И теперь он смотрел, как колдун снова набивает трубку, держа ее в изуродованной руке, а здоровой рукой уминая ароматные листья.
— Бейл рассказал мне, что случилось в Море, — сказал Тенрис. Неторопливо раскурив трубку с помощью головешки, он сделал несколько затяжек, щуря от дыма глаза, и спросил: — Почему же ты не рассказал мне остальное? Откуда ты знал, что Охотник идет сюда?
Торак колебался.
— Я не могу объяснить… Я сам этого не понимаю.
Тенрис удивленно поднял бровь:
— Но ты знаешь больше, чем рассказал Бейлу. Расскажи мне, может быть, я смогу помочь тебе в этом разобраться?