Чтение онлайн

«И почему он улыбался? – подумалось ночью Александре. – По-доброму как-то, не обидно улыбался, хотя я, наверное, по-дурацки выглядела там, на базаре…»

А потом Вадим неожиданно предложил провести вместе следующий вечер: у него были билеты на концерт, его пригласил сам пианист, но не с кем было пойти, так что если Александра не согласится, то и он откажется. Это было настолько странно и как-то неуместно в мизансцене зимнего киевского рынка, что Александра вдруг застыла, и протянутые Вадиму пакеты с фруктами зависли в воздухе, а затем медленно опустились на прилавок.

– Куда? – тихо уточнила женщина, и показалось, что это вовсе не она сказала, а прошелестел сквозняк, который вечно гулял между накрытыми только сверху рядами рынка.

– В филармонию, это на Европейской площади, где начинается Владимирский спуск на Подол, знаете?

Александра смотрела на малознакомого мужчину, еще не уверенная, что он не шутит, но почему-то кивнула. Этим она дала утвердительный ответ на вопрос, знает ли, где находится филармония, а вовсе не согласилась пойти туда с Вадимом, но он, довольный, улыбнулся еще шире, положил на прилавок стогривневую купюру, взял свои пакеты и уточнил:

– Буду ждать вас у входа без четверти семь. Завтра.

Александра едва набрала воздуха, чтобы сказать, что ей еще нужно подумать, как упитанная дамочка начала оттеснять Вадима от прилавка и щупать фрукты.

Александра растерянно улыбнулась, кивнула еще раз, быстро сосчитала стоимость покупки и положила Вадиму в ладонь сдачу. Ей стало до слез стыдно за свои перчатки с обрезанными пальчиками, чтобы легче было считать деньги, стыдно за вынужденно-идиотский наряд, за этот базар и до боли горько за свою дурацкую и очень непростую жизнь, казалось, отделенную целой пропастью от жизни молодого доктора Вадима Игоревича, который неожиданно пригласил ее на завтрашний концерт. Спазм сжал горло, к глазам подступили слезы, она кивнула еще раз и отвернулась к своим ящикам и коробкам с фруктами и овощами. Но кончики ее пальцев запомнили тепло ладони Вадима, которое она почувствовала, отдавая ему сдачу.

И вот Александра уже стучала каблучками, двигаясь в направлении старинного здания филармонии, возле которого виднелся силуэт Вадима.

Времени на разговоры не было, они быстро разделись и оставили верхнюю одежду в гардеробе, а потом поднялись по лестнице в концертный зал, уже полный любителей классической музыки. К своему стыду, Александра была здесь впервые, хотя после переезда в Киев поначалу радовалась возможностям большого города и покупала для семьи билеты на театральные представления, водила Стасю в цирк и в кукольный театр, а еще им очень нравился большой естественно-географический музей на Богдана Хмельницкого. Но потом, когда рухнули надежды на собственное жилье в Киеве, ради которого была продана их квартира, когда муж выбрал простейший способ забыть проблемы, когда пришлось им со Стасей освободить арендованную квартиру, потому что нечем было за нее платить, когда домом Александры стал детский сад, им было уже совсем не до театров и концертов. Разве что бывала она на праздничных концертах, на которых ученики балетной школы показывали свое мастерство, чем радовали учителей, родителей и других гостей.

Александра и Вадим уселись на стулья-кресла с белыми деревянными спинками и подлокотниками, свет в зале погас и сконцентрировался на сцене с большим черным роялем. Женщина-конферансье объявила выступление пианиста и скрылась за портьерой. Через мгновение появился пожилой седой мужчина в очках, поклонился слушателям и сел за инструмент. Он поднял руки над клавишами и замер. Александра вдруг остро ощутила этот миг – миг между «до» и «после». Она выпрямила спину, сложила руки поверх небольшой сумочки, которая лежала на коленях. На мгновение она ощутила неловкость из-за отсутствия длинных ногтей и элегантного маникюра, хотя накануне вечером в детсаду она сделала его сама, как умела. Женщина сложила пальцы так, чтобы ногтей не было видно, и спрятала ноги под стул. Она давно не надевала зимой юбку до колена, а сегодня решилась, хотя мороз и хватал за ноги. И наконец-то снова понадобились ее единственные сапоги на высоком каблуке. Все эти мысли пронеслись одна за другой в голове смущенной женщины, но уже через минуту она забыла об условностях – она слилась с музыкой, которая вылетала из большого черного рояля благодаря умелым пальцам седого пианиста.

К сожалению, с ее места не были видны пальцы музыканта, только его голова и плечи. Из-за невозможности следить за процессом рождения звуков Александра хотела закрыть глаза, чтобы ничто не мешало слушать, но подумала, что это не слишком прилично – сидеть, словно ты спишь, и взгляд ее стал бродить по элементам отделки старинного зала. Музыка была легкой, лирической, порой даже игривой, и тогда Александра улыбалась. Впереди белые колонны поддерживали балкон, трубы органа поднимались выше балкона, куда-то чуть ли не под крышу. Лепные цветы нежных оттенков украшали стены и потолок, а огромные хрустальные люстры зависли над головами слушателей… Александра, скосив глаза, посмотрела на Вадима. Тот неподвижно сидел рядом с закрытыми глазами и сплетенными под грудью руками.

«Что я здесь делаю, среди меломанов, рядом с этим человеком, на концерте классической музыки в сердце Киева?» – подумала женщина, вздохнула и тоже закрыла глаза. Звуки музыки вызвали воспоминания о не столь уж давних временах, когда они еще были все вместе там, на родине. Стася была маленькой, они выезжали с соседями на шашлыки к реке, дети купались, играли в догонялки, Стася порхала над травой, как невесомая бабочка… О, какой беспечной и радостной казалась тогда жизнь, несмотря на все ее будничные трудности!

Внезапно музыка оборвалась, а после паузы зазвучала вновь, но уже в другой тональности, в другом настроении – что-то тревожное ощущалось в знакомой уже мелодии, нарастало, беспокоило душу, несло в себе что-то темное и опасное. Александра напряглась, крепко сжала руки. Она, не открывая глаз, хмурилась, и перед ее внутренним взором прокручивался теперь не фильм о беззаботной жизни, а слайд-шоу о временах совсем других.

Большой суетливый город.

Чужая дешевая квартира в спальном районе.

Контора строительной компании.

Незнакомые, неискренне улыбающиеся люди.

Инвестировать в новостройку «на уровне котлована».

Выгоднее, чем покупать уже готовое жилье. Подождать.

Телеэкран. Новости. Крах застройщика.

Удивление, растерянность в глазах мужа.

Двери, двери и снова двери кабинетов учреждений.

Бумаги. Отказы. Отписки. Обещания.

Бутылки из-под дешевого вина за батареей, в тумбочке для обуви.

Тупые, равнодушные, с красными прожилками и тяжелыми веками глаза мужа.

Стасины тихие ночные слезы: «Мамочка, почему папа так?»

Участковый милиционер, молодой, еще не привыкший к такой работе.

Его глаза, как у почтальона военного времени, принесшего плохую весть.

Инвестировать в новостройку «на уровне котлована».

Выгоднее, чем покупать уже готовое жилье. Подождать.

Морг судебно-медицинской экспертизы где-то возле Бабьего Яра.

Кладбище на окраине родного города.

Отчаяние. Пустота.

Музыка раздирала душу. Сколько могла, Александра сдерживала слезы, которые по-предательски подступали к глазам и, плотно зажатые там веками, частично просачивались в нос. Эмоции сдавили горло, внутренние рыдания нарушили ритм дыхания, но так и не вырвались наружу. Женщина сидела тихо и прилагала немалые усилия, чтобы едва знакомый мужчина, сидевший рядом, не заметил того, что с ней происходило. Но в какой-то момент пришлось таки шмыгнуть носом, а потом слезы сами покатились по щекам. Александра медленно наклонила голову, надеясь, что так ее состояние будет не очень заметным, даже если Вадим вдруг откроет глаза и посмотрит на нее.