Серый
Шрифт:
голова наклонена вниз. Только через несколько мгновений Морт поняла, что он
рассматривал что-то, лежавшего в его ладони. Девушка негромко кашлянула. Принц
поднял голову и вскинул на нее свои темные глаза.
– Приветствую тебя, Мортенрейн, - его голос был строг, но глаза смеялись.
– Морт, - по инерции поправила она прежде, чем успела себя отдернуть.
– Что?
– все веселье его покинуло. Глаза снова стали холодными. На лице ничего
нельзя было прочитать.
– Морт, - глухо повторила она, опустив глаза, а затем заставила себя посмотреть на него. Айрон не сводил с нее непонимающего взгляда.
– Никто не называет меня полным
именем, - то есть никто из близких.
– Меня зовут Морт.
– Смерть?
– усмехнулся он.
Она пожала плечами, ощущая тяжесть корсета, расшитого драгоценными камнями:
– Мортенрейн звучит не лучше.
– Почему лорд Блэквул дал тебе такое имя?
– Меня назвали в честь Темной Жрицы.
– Ах да, конечно. Северяне всегда были излишне суеверны, - он поднялся из кресла,
спрятав что-то в карман. В свете камина блеснул металл.
Комната принца была обжитой, но едва ли более уютной, чем комната Морт. Стены
были попросту каменными, лишь у изголовья резной кровати украшенные шпалерами
из черной парчи. С двух сторон от кровати висели королевские гербы. Рядом с камином
стояли два кресла с кривыми ножками и журнальный столик, заваленный книгами. У
Айрона была привычка читать много, можно даже сказать запойно. Каждый раз, когда
Морт входила сюда, у него в руках была книга. Единственное, что делало эту комнату
особенной, - другое увлечение принца. Коллекция оружия Айрона превосходила даже
коллекцию лорда Блэквула. Здесь были собраны мечи со всего мира: традиционные
мечи этого мира с черным, как обсидиан, лезвием, самурайские мечи, насчитывающие не одну сотню лет, смертоносные арбалеты, всевозможные луки, а так же по истине
великолепная симфония кинжалов. Все стены комнаты от пола и до самого потолка
были увешены ножнами и полками, на которых хранились изысканные смертоносные
произведения искусства, для большей части коллекции места все же не хватило.
Повинуясь приказу принца, Морт прошла мимо него и села в кресло. Ее взгляд
скользнул по ближней стене, на которой крепились девять хлыстов, каждый из которых
был военным трофеем. Рядом с хлыстами, на самом видном месте, висели двадцать
четыре гладко отполированные маски.
Двадцать четыре рядом с ее двумя! Краска гнева прилила к ее бледным щекам.
– Для чего вы прислали за мной, принц Айрон?
– спросила она, не слыша собственного
голоса.
– А разве мне нужна причина для того, чтобы увидеть свою невесту?
– усмехнулся он,
возвышаясь над ней. От камина дыхнуло жаром, словно в подтверждение его слов.
– Подождите еще три дня, тогда вам придется каждый день смотреть на меня, хотите
вы того, или нет.
Он опустился на одно колено перед креслом, теперь их лица оказались на одном
уровне. Так близко, что она почти чувствовала его дыхание на своей щеке. Его глаза
горели, теперь они казались почти черными. Морт видела в них свое осунувшееся лицо. Пламя освещало только одну половину его лица, вторая же казалась окаменевшей.
Затем он усмехнулся правым уголком рта. Морт дернулась назад, больно ударившись
спиной о спинку кресла.
– Тебе не удастся сбежать ни сегодня, ни завтра, ни в день свадьбы. Твой отец дал
слово, а ты сдержишь его.
Морт обожгла его взглядом, а он встал, достав что-то из кармана и бросив ей.
Девушка рефлекторно поймала предмет. На ее ладони лежал круглый серебряный
медальон, который она вчера вечером отдала...
– Откуда он у тебя?
– она едва не кричала, слыша оглушительное биение своего сердца.
– Это не важно. Я принц, и мне принадлежит не только замок. Тебе не удастся найти
здесь союзников втайне от меня. Если будет нужно, я стану приковывать тебя на ночь к
кровати.
Она не решилась ничего сказать. Бесстрашная, своевольная Морт, которая всегда
делала то, чего хотела сама, боялась своего будущего мужа. Здесь не родной дом. Здесь
она никто и ничего не имеет. Она просто вещь, принадлежащая принцу, как висящие на
стене кинжалы.
– Я тебя не понимаю, - пробормотал он, тряхнув головой.
Теперь был уже ее черед переспрашивать.
– Что?
– Я тебя не понимаю, - повторил он, глядя в окно.
– Ты могла бы стать женой
какого-нибудь речного лорда или хранителя пустыни, жадного толстяка или столетнего