Сестра
Шрифт:
Только вот искать надо будет вместе, а ежели друзья его старые сейчас в сибирские земли пойдут да под казни и муки — нет, это не дело…
Вместе б они куда как больше сделали! Только уговорить их надо…
— а далее что?
— Друзей твоих убеждают, дабы они веру новую приняли.
— и как?
— Кто на словах и согласился, душой все равно ее не принял. Великая беда от того быть может, да ты и сам знаешь…
Еще бы Аввакуму не знать.
— А…
— Патриарший иподьякон Федор, да еще священник Лазарь да дьяк Федор громко объявили, что они-де от веры своей не отрекутся.
— И?
— пока их словесно увещевают. А вот что потом будет…
Аввакум передернул плечами, на спине кольнули шрамы от плетей и кнутов. Да что там, клочка целого на ней не оставалось когда-то, как и выжил — не знает. Молился, бредил, опять молился…
— Мне бы с ними поговорить…
— Как бы они и тебя предателем не заклеймили…
Аввакум пожал плечами. Вот уж что его не волновало! Он-то правду знал, а слова — ветер. Но вот троих друзей терять не хотелось, а куда их и что с ними…
С Феогностом они еще долго сидели. Разговаривали, попивали чаек, обсуждали, кто новым патриархом станет взамен Никона, а наутро пошел Аввакум бросаться царю в ноги.
Сильно стараться не пришлось, провели его к Алексею Михайловичу едва ли не сразу — и Аввакум ему в ноги бросился.
— Не губи, государь! Помилуй души грешные, неразумные!
Подействовало отлично. Алексей Михайлович протопопа своей царской дланью поднял и принялся расспрашивать о каких душах речь идет. Оказалось — о тех самых упертых старообрядцах. О Лазаре и двух Федорах.
Аввакум умолял, настаивал, просил, уверял в их дальнейшем раскаянии…
Царь сначала не соглашался, но потом задумался. Нужен ли ему раскол, да такой активный?
Отнюдь.
И слава Богу, Аввакум сидит тихо, ведь если бы он начал народ к бунту скликать да греческие книги обличать — волнений было бы намного больше. Но ведь не лезет никуда, сидит себе уж несколько лет у царевича в Дьяково, как и нет его. Любо — дорого поглядеть. А что за друзей своих просит… только вот куда их?
Ведь начнется смута…
Но и тут Аввакум знал — куда.
Да на Урал! Царевичевы воспитанники туда едут, вот с ними и…
Развращать и склонять к старой вере? Да к чему, государь? А и то — пусть попробуют. Известно же, что даже Христа дьявол искушал. Чего и стоит-то вера без искушений?
С этим царь согласился. И с Уралом, пожалуй, тоже. Пусть там воюют, если пожелают. Опять же, он выглядит милосердным и кротким. Да и народ мутить ни к чему лишний раз, и без того много бед на страну валится…
Когда поедут?
Вот, чуть дороги подсохнут — и Бог в помощь…
По результатам разговора довольными остались оба собеседника. Оба получали необходимое им. А уж кто останется в выигрыше?
Время покажет…
Старые друзья, Аввакума, конечно, сразу не приняли. Лаялись по — всякому, предателем называли, а он только знай свое повторяет.
Мол, подождите, братья, сами поймете да убедитесь.
Так оно и получилось, что на Урал в конце весны отправились не только четыре десятка детей из школы царевичевой, но и десяток монахов. Аввакум вызвался проводить их, сколь можно будет, проследить, как устроят на месте да и вернуться.
Нельзя сказать, что Софья отпускала его с радостью, но — куда деваться? Такой человек, как волна, в горсти не удержишь. И хорошо, что такие люди есть — и что он с ними.
Васька сидел у речушки с удочкой. Нравилось ему это занятие, а пока было время и возможность…
На Урале они были уже третий месяц. Шел август, теплый и уютный, дождей было мало — и можно было ходить босиком без опаски.
В тайге ему нравилось. Их всех вместе отправили. Ваську, Митроху, Тришку, да еще двоих ребят из их группы — Мишку да Ероху. Петруху оставили при царевиче, поскольку он с бумагами был дока, а вот в чем другом, стрелять там, али саблей махать не давалось ему. Ровно не под то руки заточены. Зато любой пергамент в руки возьмет и все скоренько обскажет — про что там, от кого, чего ожидать можно… талант.
Потому царевич его при себе и оставил.
Васька этому не особо завидовал. Ему пергаментами шуршать не нравилось, куда как интереснее было новые места узнавать да разведывать.
А еще пробы брать, да в кулечки заворачивать, да надписывать, что и откуда… и называлось это чудным словом 'геологоразведка'. Так это царевич называл, сами-то ребята по — простому говорили — разведка. Ведь верно же!
Знать, что где в земле лежит надобно. Жаль только что многое они отличить не могут. Но на то есть кто поумнее их. А жаль, что его дальше тому не учили… эх, жаль.
Может, как вернется в школу, царевичу в ноги броситься?
По нутру ему это дело!
И Урал он полюбил всей душой.
Строганов свое слово сдержал. Поселили ребят в деревне у одинокого охотника Данилки, заплатил тому немного денег — ну мужчина и принялся таскать ребят по лесу.
Мишка с Митрохой тут же к охоте пристрастились и поди-ка, так ловко у них взялось, что спустя месяц бобыль Данила нахвалиться на них не мог. Любого зверя скрадывали, только что на медведя пока не ходили, но Данила все намекал, что и это надо устроить…
Тришка — тот заскучал быстро. Потом прибился к местному травнику и у него все время проводил. А вот Васька с Ерохой с радостью мотались по горам и лесам вслед за старателями. Сейчас их взял с собой пожилой старатель Дмитрий — и ребята с радостью познавали новую науку.
Какая руда, да где встречается, да как ее распознать, как кайлом работать, как песок промывать… науки было много, и Васька старательно запоминал все, а то и записывал на клочки бересты, чтобы потом рассказать в Школе.