Чтение онлайн

А потом гляжу: бой вроде как стихать начал. Чудо! Совсем стих, прекратился, пыль осела — и выезжает навстречу царской колеснице упряжка наставника Дроны, что у нас в Хастинапуре меньше года назад объявился…

Дрона с Грозным — матерый бык-гаур и нахохленная гридхра — стояли рядом на пологом холме в двух полетах стрелы от стен Кампильи.

Молчали.

Следили за тщательно спланированной мясорубкой.

Оба прекрасно знали, что подкрепления не придут на помощь загнанному в угол Панчалийцу. Наместники-правители соседних городов благоразумно решили выждать, заранее зная результат своей осторожности.

Так было при взятии Бенареса, так было в "Десяти Крепостях" и княжестве Бхопал, так было в Центральных Провинциях, в Магадхе, в землях видехов-Бестелесных, сухмов и пундров, так было в Мальве и Патне…

Так будет здесь, в Панчале.

Оба полководца видели, как внезапно раскрылись южные ворота панчалийской столицы — словно лопнул созревший нарыв! — и сверкающая металлом лава выплеснулась из города наружу.

Огибая застрявший у ворот таран и растекаясь по полю боя.

Надо отдать должное Друпаде — ни Дрона, ни даже Грозный не ожидали от него такого. Отчаянный бросок самоубийцы застал хастинапурских солдат врасплох. Ряды штурмующих смешались, смялись под натиском боевых слонов, а вслед за слонами уже неслись колесницы и всадники, поливая захватчиков дождем стрел, дротиков и метательных булав.

— Резервную притану [48] — в бой! Пусть идет в лоб! Пять дюжин слонов с ангами-вожатыми — на правый фланг! — во всю глотку рявкнул Грозный. Один из ожидавших приказа гонцов дернулся как от пощечины, вихрем взлетел на спину чалого камбоджийского скакуна и умчался прочь.

— Воеводе левой руки развернуть своих людей двойным полумесяцем, подтянуть тяжелых копейщиков с лучниками и отсечь панчалов от ворот, — уже спокойнее отдал Грозный следующий приказ.

Второй гонец унесся на левый фланг.

— Панчалиец все-таки выбрался на равнину, — нарушил наконец свое молчание Дрона, хладнокровно изучая побоище внизу. — Не кажется ли тебе, о Грозный, что пришло время для колесниц? Кони застоялись, да и выковыривать потом раджу из стен, как моллюска из раковины, если мы дадим ему уйти, наигравшись…

— Ты, как всегда, прав, мудрый Наставник, — одними губами усмехнулся Гангея, в упор поглядев на сына Жаворонка. — Полагаю, ты желаешь лично возглавить наших махаратх. [49]

— Желаю, — спокойно ответил брахман, не отводя взгляда. — Я давно не виделся с моим другом Друпадой-Панчалийцем. Если же мне не изменяет зрение, то царское знамя сейчас мелькает на поле боя. Друпада — истинный кшатрий, при встрече он способен одарить скромного отшельника вроде меня множеством щедрых даров. Упустить редкую возможность разбогатеть?.. Так я возьму колесничную чаму [50] , Грозный? — Бери. Я бы и сам… — Вздох колыхнул могучую грудь регента. — Впрочем, не важно. Ступай.

С момента поединка, когда Грозный бросил вызов своему наставнику, Раме-с-Топором, регент Хастинапура по сей день ни разу сам не принимал участия в бою.

Ни разу. Он стыдился признаться кому бы то ни было, что ему часто снится один и тот же сон. Будто он стоит на Поле Куру, сплошь усеянном невероятным количеством войск, и говорит, дергая седой чуб:

"Я не вижу воителя, равного себе на земле! Мощью своего оружия я могу в одно мгновение сделать необитаемой эту Вселенную вместе с ее богами, асурами, ракшасами и людьми. Теперь же я буду последовательно убивать по десять тысяч людей ежедневно… ежедневно… убивать…"

Обычно в этом месте Гангея просыпался..

В глубине души он понимал: сказанное им-спящим во многом правда. Случись поединок с учителем не в Безначалье, а здесь, на равнине перед Кампильей…

Грозный всем сердцем боялся сорваться, отпустить поводья запретов в пылу боя.

И поэтому приказывал, не участвуя.

Впрочем, лишь безумцу взбрело бы в голову обозвать трусом самого Грозного, чья слава гремела во всех Трех Мирах, полубога, близящегося к восьмидесятилетнему рубежу и тем не менее способного в шутку поднять над головой панцирного бойца, трижды пронеся его на вытянутых руках вокруг ристалища.

Но все же: десять тысяч людей ежедневно…

Последние годы Гангею Грозного мучила бессонница.

Дрона коротко поклонился и легким шагом направился к своей колеснице, запряженной четверкой буланых коней. Вроде бы Наставник шел не спеша, равнодушно глядя перед собой, но тем не менее возница ошалело заморгал: только что Брахман-из-Ларца стоял рядом с регентом — и вот он уже касается колесничного борта.

— Вторая резервная чама — за-а мной! — Крик Дроны хлестнул ударом кожаного бича, и ложбина за холмом мгновенно ожила, придя в движение.

— Вперед! — коротко махнул сын Жаворонка рукой, забираясь в "гнездо".

Битва рванулась навстречу и стала быстро приближаться.

Позади с мерной неотвратимостью грохотали боевые колесницы Хастинапура.

На твоих глазах сшибались, кричали и умирали люди, лошади, боевые слоны. Поле битвы кипело гнойной язвой боли пополам с яростью, оно звало тебя, звало неумолимо и трепетно, сейчас тебе предстояло по-настоящему окунуться в кровь и смерть.

Впервые в жизни.

Впервые?