Чтение онлайн

На отрицательное, в право. Можно, Аудиально. На хорошее, один звук, ну например — Аааа. На плохое другой, например — Ууу. Кинестетика — это вообще удар ниже пояса. Достаточно, когда у пациента хорошие эмоции, прикоснутся например, к коленке, а отрицательные, к плечу… и все. Гони ему всякое фуфло, но якори его на положительном, то есть касайся, или вообще щелкай пальцем по коленке. Он это будет воспринимать, как свое любимое заветное желание. Почему я вам открываю эти тайны? Да, сам не знаю. Берите, жалко, что ли. Наверное, задолбала реклама! Я знаю, как от нее защитится, а вы нет. В рекламе применяется НЛП, а мы как зомби идем и покупаем то, что нахрен нам не нужно. Реклама — это методика якорей. Защитись!

Читая эти буковки и строчечки, вы просто сэкономите свои денежки. Тратьте на себя и на своих детей, а не на эти гребаные фирмы. Пусть будут счастливы ваши дети, а не чужой дядя, который вас вообще презирает. Презирает, как потенциальных покупателей. Как лохов, которым продает то, что сам бы никогда не купил. Помните, как вы приобретали ту вещь, которую не знали куда деть потом. Вам вдалбливали, если купите «это», то будете счастливы. Да и вообще можете не читать то, что здесь написано. Лучше и не надо. Завернутую программку из подсознания уже не выковырять. Пусть работает, родная. Извините. Наверное, мне не надо было вам это говорить. Давайте лучше вернемся в реальность…

Вадик гонит. Вадик метет пургу. Я начинаю его якорить. Жестко и жестоко. Он много чего говорит, но я стараюсь не слушать. Это мешает. Он, как маяк, как прожектор, водит глазами по залу. Когда его взгляд проходит мимо меня, я киваю головой. Положительный якорь. Дескать, все нищтяк! Внимание директора, все чаще останавливается на мне. Всем то по хрену. Только я его слушаю. Все занимаются своими делами. Кто болтает, кто читает, кто занимается само созерцанием. Ну, вы поняли, о чем я. А, Гарик слушает начальника. Только один человек понимает, Вадика и кивает на каждое шестое слово.

— Да, да, да, очень правильное замечание — моя голова утвердительно дергается — Да конечно, без этого вашего решения, мы бы вообще загнулись.

И так минут двадцать. Постепенно все меняется. Вадик, ни кого уже не видит. Только меня. Он только мне, все рассказывает. Потому что, я с ним согласен.

— Да конечно. Ага. Да, да, да… — Я просто киваю головой. Этого достаточно. Я с ним за одно, во всем. Вадик на мне заякорен. Он мой раб.

Смотрите дальше, что происходит. Сейчас он будет объявлять выговора. Потянулся за бумажкой, на столе. Там, список агентов, которым наложены штрафы. Опоздал на работу, на пять минут — вычтем из зарплаты сто рублей. Ушел раньше — еще соточка. Вовремя не сдал отчет, минус двести. Ну, и так далее. Я в этом списке, конечно и обязательно, мля. Якорь минусовой. Как только Вадим, уперся взглядом в бумаженцию, начинаю его обламывать.

— Не-е — Качаю отрицательно головой — он спотыкается на полу слове.

— Не, Не, Не. Плохо, очень плохо-о-о-о … — директор бьется узким лбом об невидимую стенку.

Я ни говорю, ни слова. Просто сижу и отрицательно качаю головой. Эффект поразительный. Вадик, останавливается как старый, ушатанный жигуленок. Что сломалось — неизвестно никому, кроме меня. Директор, будто бы ударяется своим пеликаньим носом, об бронированное стекло. Он ни чего не понимает. Поперхнулся. Набирает в легкие воздух. Сейчас как скажет. У-у-у-у. Но я ему — красный свет.

— Не-е-е — опять качаю головой — Не. Не. Не. Уиньки — Уюиньки — Ты сученок, сейчас просто захлебнешься своей слюной.

Вадик и правда весь перекручивается, дождевым червем. Оголенные провода, с напряжением 220 Вольт, тыкаются ему, в голую спину. Лицо, начинает мелко дрожать и глупо перекашиваться. Одновременно пробегают гримасы улыбки, раздражения, боли, страха и гнева. Это все, происходит в течении нескольких секунд. Резко трясет головой, как буд-то пытается избавится от наваждения. Взглядом, непроизвольно мажет по наручным часам. Кадык передергивается, цевьем помпового ружья. Торопливо сглатывает наждачный комок, застрявших слов. Сипло набирает в легкие затхлую атмосферу зала. Подслеповато хлопает, птичьими веками и пытается снова развить тему. Но я опять обламываю. Чуть-чуть, покачиваю головой из стороны в сторону.

— Неа — Он вконец сникает. Сдувается, как воздушный шарик.

— Все. Извините, у меня встреча — как-то скомкано хрипит Вадим, отдирая взгляд от меня словно скотч. Нууу, я ожидал более смешного конца. Ни чего не понимающий начальник, еще раз хрюкнул что-то невразумительное и ретировался в свой кабинет. Ура. Я сэкономил целый час общественно полезного времени и сейчас поеду домой, в УЛЬТРУ. УРРРРАА. Народ так ничего и не понял. Даже спасибо мне ни кто не сказал.

Все с шумом начали вставать и тянутся к выходу. На ходу надеваю курточку и протискиваюсь в первых рядах к дверям. Весенний ветер, ударяет в лицо, мокро снежной, метлой. Перепрыгивая лужи, бегу на автобусную остановку. Растаявший наст, слякоть и грязь. Гудки машин и голоса идущих навстречу людей. Мимо проезжает микрик, погребальной конторы. «Похоронные услуги» — чёрная надпись на боку автобусишки. За рулем молодой пацан. Кепарик, развернут козырьком на затылок. Из окошка катафалка, несется разухабистое техно. Мальцу весело. Мотает головой в такт музыке. Живо себе представляю, как под этот музон, хоронят покойника. Мдя. Ну если меня понесут, так лучше под рок н ролл ранних Битлов. И мне приятно и народ не заскучает. А то, как в дудки задуют, так такая тоска. Прям самому со жмуром, рядом прикладывайся.

На остановке стою минут пять. Подъехал со скрипом и поросячьим повизгиванием, старенький автобус. Из-за грыжи на колесе, повиливает задом. Поросячьего хвостика-спиральки сзади только не хватает. Народ щемится в распахнутые дверки. Пробираюсь на свободное местечко к окошку. У меня есть часик вздремнуть, пока буду ехать домой. Глаза то закрываются, то открываются. В окне мелькают дома, машины, люди. Сон постепенно обволакивает, табачным облаком.

— А какая музыка тебе больше нравится? — слышу вкрадчивый голос особиста.

Я ловлюсь, на этой простой подставе, как детсадовец.

— Ну, Битлы конечно. Только ранние. После 66 года, они чего-то зажрались. Дип Перпл весь наверное. Назарет, но не все.

Особист резко встает и глядя мне в глаза, неожиданно спрашивает.

— Я знаю. Ты его убил.

— Кого? — не понимаю я.

— Джамальчика — На электроде твои отпечатки пальцев остались — Ну уж нет, на это я не куплюсь.

— Товарищ капитан, посмотрите на меня внимательно — улыбаюсь — разве я похож на идиота? — Особист, бледнеет, сверлит меня глазами как электро-дрелью. Да бить они умеют. Я даже и не заметил, как его Макаров, уже в нескольких сантиметрах от моей головы. Успеваю, чуть отклонится, но все равно получаю рукояткой пистолета в лоб. Боли совсем нет. Как будто бы, удар сквозь вату.

Вижу ножку табуретки. Лужу крови в которой лежу. Откуда-то сверху, слышится плывущий, мусжской голос.

— Да жив он, жив. Не бойся капитан, не убил…

Ему вторит надтреснутый женский голосище. Кондукторша автобуса, трясет меня за плечо.

— Так… Где мужчина, сходить будете? — Открываю глаза. Лбом уткнулся в холодное, автобусное стекло. Замысловатые, морозные узоры, переливаются перед глазами, новогодними огоньками. Весь замерз и дрожу, словно пролежал в сугробе тысячу лет, как мамонт. Трясу башкой. Оглядываюсь. В салоне, кроме меня и толстой тетки-билетёрши, никого нет. Постепенно прихожу в себя и понимаю, что это моя остановка. Поднимаюсь. Ноги, как деревянные. Выпрыгиваю, прямо в черную, слякотную лужу. Холод пронизывает все тело, ледяной сосулькой. Даю себе слово больше не засыпать в транспорте. Пока иду от остановки до дома, постепенно выныриваю из дремы. Желудок, как голодная дворняжка, просыпается вперед меня и начинает поскуливать. Жрать хочется, неимоверно.