Сети Культа
Шрифт:
По своим меркам, я и так довольно долго отсиживался, – напомнил себе Мальстен. – Прятаться больше нельзя. Пора Бэстифару понять, что он ошибался на мой счет, и я не смогу ничего дать артистам.
Он оборвал поток мыслей, сжал кулаки в попытке унять дрожь и на негнущихся ногах вошел в шатер.
В отличие от дворца здесь не было хитро перепутанных коридоров, поэтому выбранный путь быстро вывел его прямиком к зрительским местам.
С арены до него донеслись голоса артистов. Миг спустя в одном из переговаривающихся Мальстен узнал Бэстифара.
– Нет, Риа, это не обсуждается. Выступать будет Ийсара.
– Но Ваше Высочество, я лишь…
– Не спорь. То, что я снял боль, вовсе не значит, что твоя травма несерьезна. Какое-то время ты будешь под наблюдением лекаря, а Ийсара будет тебя заменять. Ты меня поняла?
Девушка, с которой спорил Бэстифар, не ответила. Мальстен предположил, что она смиренно опустила голову. У нее был странный акцент, точно не малагорский и не материковый. Откуда она родом?
– Вот и отлично. Иди, покажи лекарю свое плечо. Ну же, ступай! – энергично воскликнул Бэстифар.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Мальстен нашел место в зрительских рядах и постарался разглядеть принца среди других расплывчатых красных пятен. Артистка, с которой Бэстифар спорил, покидала арену, и Мальстен немного задержал на ней взгляд. Ее необычная внешность привлекла его внимание: оливковая кожа, струящиеся черные волосы, прямые, как шелковая ткань, и раскосые глаза. Мальстену никогда не доводилось видеть живьем уроженок Ярлы. Он изумленно проводил девушку глазами, мучаясь вопросами, откуда она здесь взялась.
– Мой друг! – радостно протянул Бэстифар, заметив Мальстена, и тут же уверенно зашагал к нему. – Какая приятная неожиданность, что ты все же решился зайти! Я начал было опасаться, что мне предстоит ждать не один год, прежде чем ты загоришься интересом к моей затее.
Мальстен воспринял его слова со всей серьезностью, на какую только был способен. Тяжеловесность его осознания буквально пригвоздила аркала к дорожке между рядами.
– Я помню, на каких условиях приехал, Бэс. Ты и так дал мне слишком много времени на безделье. Теперь я обязан отрабатывать кров.
Бэстифар сокрушенно закатил глаза и издал цокающий звук, стремясь показать и подчеркнуть свою досаду от услышанного.
– Помилуй, Мальстен! «Отрабатывать»? «Условия»? А о пребывании здесь ты и вовсе говоришь, как о тюремном заключении! Меня печально удивляют понятия, которыми ты предпочитаешь пользоваться.
Мальстен неопределенно повел плечами.
– Какие бы ни были понятия, уговор есть уговор. Ты помнишь, о чем мы говорили в Кальтце? Если у меня не получится воплотить твою затею, я не стану…
– … обременять меня своим присутствием, помню, – небрежно отмахнулся Бэстифар, тут же прищурившись. – И ты спешишь доказать мне, что у тебя не получится, верно? С этой целью ты сюда пришел?
Мальстен спокойно выдержал его взгляд и медленно поднялся со своего места. Он заложил руки за спину и уважительно кивнул.
– Я пришел выполнить свою часть нашего договора, Бэс, только и всего.
Несколько мгновений принц молча изучал своего гостя взглядом, затем всплеснул руками и демонстративно повернулся к артистам, часть которых с интересом наблюдала за их разговором.
– Я не понял, у нас был объявлен перерыв? – воскликнул Бэстифар. – Райс, бери свою группу, отрабатывайте номер, пока не станете слышать мысли друг друга!
На арене началась суета, артисты принялись исполнять указание, и с удивительной ловкостью – с едва заметными паузами, обусловленными лишь разницей в реакции, – начали отрабатывать сложные комбинации на трапеции.
Мальстен беспомощно уставился на гимнастов, понимая, что его вмешательство будет совершенно бесполезным. Разве что он мог бы убрать эти небольшие паузы, которые и недостатком-то назвать нельзя. И, чтобы превратить артистов в единый механизм, пришлось бы взять под контроль всех без исключения, почувствовать порывы каждого тела, сосредотачиваться на мыслях артистов…
Бэстифар внимательно вгляделся в отрешенное лицо друга и качнул головой.
– Пройдемся? – предложил он. – Не будем отвлекать артистов разговорами.
Мальстен кивнул и направился вместе с Бэстифаром подальше от арены. Они взобрались на один из верхних рядов в зрительских местах. Там Бэстифар остановился и нетерпеливо посмотрел на друга.
– Итак? Твой вердикт? – потерев ладони, спросил он.
– Я могу лишь подтвердить то, что говорил в Кальтце: мое вмешательство будет лишним.
– Что ж, я тоже могу повторить то, что говорил в Кальтце: ты непроходимый зануда и пессимист, – разочарованно бросил Бэстифар. – И упрямец к тому же! У тебя получится воплотить мою затею в жизнь, как ни у кого больше, но ты упорно хочешь доказать мне обратное. Я вот только не пойму, почему. Дело в Колере и его визите? Ты злишься на то, что я не дал тебе убить его?
Мальстен неприязненно покривился, чувствуя, как жар гнева приливает к лицу.
С того дня он часто спрашивал себя, как отнесся к поступку Бэстифара. Разозлился? Пожалуй, хотя мотивы Бэстифара казались вполне ясными и были куда как более здравыми, нежели его собственные.
– Я уже говорил, что понимаю, почему ты остановил меня, – через силу выдавил Мальстен. – Но я жалею, что не убил его тогда. Будь у меня возможность повернуть время вспять…
– Но этой возможности нет, – перебил Бэстифар. – Есть только возможность двигаться дальше с двумя сопутствующими перспективами: лелеять свою ненависть ко мне за этот поступок до конца дней или отпустить ее, руководствуясь здравым смыслом.
На этот раз Мальстен удивился высказыванию друга.
– Я не испытываю к тебе ненависти, Бэс, – покачал головой он.