Чтение онлайн

— Верно, — подтвердил эксперт.

— И все-таки мне кажется, кто-то помогал этому Воробьеву, — сказал доктор, раскуривая трубку. — Он не отличался, насколько я могу судить, большой физической силой. А тут, видите ли, убивает овчарок, взламывает без помех замки…

— Но нет никаких следов второго, — возразил эксперт. — Ни отпечатков пальцев, ничего, никакого намека. Как вы считаете, Павел Иванович?

— Да, похоже, что Воробьев был в доме один, — сказал Павел. — Я даже уверен в этом.

— Ну, вот видите, — сказал Сковороденко, чрезвычайно довольный тем, что его поддержали в извечной борьбе с насмешником доктором. — А сбить висячий замок — силы не надо. Немножко ловкости, сноровки — и сделано. Значит, он прошел на дачу. Но, хоть и был голоден, прежде всего проник в гостиную, а не в кухню. В гостиной натоптано — с ботинок осыпалась грязь, — а в кухне следы не так приметны. Ясно — Воробьев понимал, что прежде всего надо позаботиться о деньгах и одежде. Затем он занялся холодильником.

— Резонно, — сказал Павел. Он как-то незаметно уступил первую роль опытному Сковороденко и теперь с большим вниманием слушал лейтенанта, делая пометки в блокноте.

— На столе мы обнаружили две открытые банки консервов, половину батона, стакан с недопитой жидкостью и бутылку из-под «Сибирской настойки»…

— В которой не настойка, а яд, — сказал доктор. — Стало быть, вы должны предположить, что либо хозяин дачи умалишенный и держал синильную кислоту в холодильнике, либо здесь был «второй», который и отравил — правда, неизвестно зачем — Воробьева.

— Минуточку, — сказал Сковороденко, глядя сквозь доктора и обращаясь как бы и не к нему, а к стоявшему за его спиной оппоненту, который, несомненно, был более достоин разъяснений, чем доктор. — А вы видели этот шкаф?

Он подошел к большому, украшенному зеркалами шкафу и распахнул дверцу. Я увидел ряд костюмов, старомодных костюмов, бостоновое великолепие, сверкавшее в свете люстры.

— Отсюда Воробьев взял пиджак самого маленького размера, какой только нашелся. Обращаю ваше внимание — замочки взломаны не только на этой дверце, но и на другой, — лейтенант открыл вторую, малую дверцу, в этом отделении на одной из полок чинно выстроились бутылки с заманчивыми этикетками. На верхней полке хозяин дачи хранил различные документы, накладные и деньги. Я уверен, что пачка пятирублевок, которую мы обнаружили в кармане мертвого Воробьева, лежала именно на этой полке, о чем свидетельствует и найденная здесь разорванная облатка, на которой почерком Шавейкина проставлены цифры «5х10». У Воробьева было именно столько государственных казначейских билетов, ни больше ни меньше.

— Но при чем здесь бутылка с синильной кислотой? — спросил доктор. — Я, извините, был занят в кухне и не знаю ваших изысканий.

— А чуть ниже, видите? — торжествующе продолжал лейтенант. — Вот в этих симпатичных бутылочках хозяин дачи хранил ядохимикаты — раствор парижской зелени, ДДТ и прочее, что нужно для садовода. Можно предположить, что здесь же стояла и злополучная бутылка с наклейкой «Сибирская настойка». Наклейка и подвела взломщика.

— Тем более что эту «настойку» наш завод освоил недавно, — сказал участковый, застенчиво потирая нос, — и этот Воробьев не знал ни вкуса ее, ни, это, запаха, гм.

Лейтенант уничтожающе посмотрел на незадачливого участкового, но тут Павел пришел на выручку бедняге.

— Очень дельное замечание, — сказал он. Сковороденко улыбнулся. Это была улыбка человека, который хорошо понимает, как важно сохранять чувство юмора в самых драматических ситуациях. Однако, как мне показалось, Павел вовсе не шутил.

— В общем похоже, что дело было так, — сказал лейтенант. — Забрав деньги, пиджак — брюк по размеру не нашлось, — взломщик прихватил бутылку и отправился в кухню перекусить. Вот тут-то… А что дал ваш осмотр, доктор?

— Отравление синильной кислотой, — сказал доктор, посасывая трубочку, — смерть наступила почти мгновенно, полагаю, было это около пяти часов. Никаких следов борьбы, телесных повреждений на теле не обнаружено. Не думаю, что вскрытие даст нам что-либо новое… Может, вы и правы, лейтенант. Этот Воробьев, мне кажется, страдал алкоголизмом. Возможно, что, не разобравшись, хватил… Но откуда хозяин дачи достал синильную кислоту и зачем хранил ее среди химикатов?

— Позвольте мне заметить, — кашлянув, сказал участковый. — Мы, это, все здесь по-соседски живем, и я как-то, помню, заходил к товарищу Шавейкину потолковать о том, о сем. Он, это, показал мне свой садик и похвастал, что раздобыл у какого-то приятеля химика синильной кислоты для окуривания против всяких сельхозвредителей. Я сам слышал, что средство хорошее, хоть и редкое.

— Когда вы с ним разговаривали? — спросил Павел.

— Весной было, деревья цвели. С полгодика прошло, стало быть.

— А вы что скажете, Павел Иванович? — спросил Сковороденко.

— Картина, которую вы нарисовали, выглядит закономерной и… естественной. Но нам нужно обязательно поговорить с хозяином дачи. Сабареев! — крикнул Павел, открывая дверь в коридор.

Сабареев, явившись, стукнул каблуками и четко отрапортовал:

— Пройдите к машине и еще раз свяжитесь с центральной. Отыскали они, наконец, Шавейкина или нет?

— Повезло Шавейкину, — сказал Сковороденко, когда сержант, показав армейскую выучку, повернулся и вышел. — Во-первых, четкое алиби, никаких подозрений, во-вторых, вернувшись, он встретит прежде всего постового, а не труп. Наткнуться в собственной кухне на мертвого человека — это, знаете ли, переживание не из приятных.

— По-всякому бывает, — сказал Павел. — У иных людей железные нервы. Но, мне кажется, надо еще раз поговорить с почтальоном.

Лейтенант пригласил Савицкого. Почтальон неловко, боком, протиснулся в дверь, уселся в кресло, нервно сцепив пальцы, оглядел нас.

— Я уже рассказывал участковому, — сказал он приглушенным голосом, робея перед столь грозной аудиторией. Он не в первый раз давал пояснения, и слова казались заученными, стертыми. — В половине шестого, как обычно, я обходил поселок с целью вручения вечерней корреспонденции. Подойдя к дому гражданина Шавейкина, я постучал в калитку.

— Вы всегда стучите или просто опускаете газеты в ящик? — спросил Павел.

— Гражданин Шавейкин, если он дома, с нетерпением ждет свежую почту, — ответил Савицкий, переводя дыхание. — Тем более сегодня опубликована таблица трехпроцентного займа, а он проявляет к этому делу интерес. Я хотел его порадовать. Может, его ждет выигрыш! У нас не как в городе — все друг друга знаем.