Чтение онлайн

Но если тот, кто держит настоящие заметки в руках, заинтересуется, каким образом они могли у него оказаться, мы должны разъяснить, что это всего лишь один из блокнотов, использованных нами при подготовке более пространной работы, упомянутой выше. Мастер Брей, на глаза которому попались данные записки, когда мы обсуждали значительность нашей работы, немедленно прочитал их и объявил, что хотя сами по себе они не являются свидетельством объективного взгляда на определенные стороны жизни двора до Междуцарствия, но станут по меньшей мере, по его словам, “просветительным увеселением”. Помня об этом, мы в течение последних двадцати одного года совершенствовали, или, с вашего позволения, “шлифовали”, записки, подготавливая их к публикации, коей, смеем верить, они достойны. Надеемся, мы вправе еще немного испытать терпение наших читателей, чтобы дать короткие пояснения на тему о том, как эти конкретные записки, или, если вы не возражаете, зарисовки, появились на свет.

Вы должны быть аккуратны, когда громоздите так много придаточных предложений одно на другое; иначе они упадут.

11. Если вы сомневаетесь, подходит ли выбранный вами тон, выражения вежливости или благодарности к событиям прошлого, всегда лучше отступить назад на надежную позицию. Не нужно забывать о естественной скромности персонажа. И отсутсвие легковесности в трудах Паарфи пусть не заставит вас подумать об отсутствии чувства юмора. Например, посмотрим на описание лавки мастера мечей»…в тесном, душном подвале, который был бы сырым, вонючим и темным, если бы не яркое освещение.»

12. Помните, во все времена и во всех обстоятельствах, о каком бы предмете вы не писали — даже если он дорог вашему сердцу и достоин тщательного рассмотрения, настолько длинного, что вы сами с сожалением вынуждены ограничить его — краткость является настолько важной добродетелью, что ни Паарфи, ни любой другой современный писатель не могут даже в мечтах и даже на секунду отказаться от нее; хорошо помните и то, что слабо привязанные к основному рассказу повествования запутывают как читателя, так и рассказчика, отправляют их на тысячи ветвящихся тропинок отступлений, которые первоначально кажутся очень привлекательными, но тем не менее в конце концов оказываются бесплодными (вроде тех обманчивых горных троп, по которым чем дальше идешь, тем уже они становятся, и в конце концов исчезают, оставляя путешественника одного в некотором месте, в котором нет людей не из-за чьего-то каприза или несчастного случая, а потому, что оно никому не интересно), и откуда только с большими усилиями можно найти путь назад, на главную дорогу; вот именно таких тропинок надо всячески избегать.

13. Теперь мы выходим с территории элементарной лингвистики и переходим к искусству мыслить как Паарфи. Простой, но может быть самый значительный факт состоит в том, что он собирался стать историком, а не писателем, но окружаюшая его среда не хотела использовать его как историка. Мы искренне благодарны ему за это, а его покровительница, издатель, переводчик и читатели-энтузиасты стали восторженными поклонниками исторического рамана; зато писатели, как класс, выразили намного меньшую благодарность, в любом виде, и стараются только взять у него то, что в состоянии.

Так что когда мы берем его книги — Гвардия Феникса, Пятьсот Лет Спустя и Виконт Адриланки, в первый том которого, Дороги Мертвых, это эссе имело честь быть включено — надо понимать, что потребовалось намного больше записных книжек, значительно более длинных набросков и еще больше серьезной работы над настоящей историей, о которой он думал в первую очередь. Таким образом, если вы хотите следовать по пути Паарфи, надо оставить 90 % места для исторических деталей: настоящий проповедник краткости.

14. То, что Паарфи по образованию историк, а не писатель развлекательных романов, может также объяснить, почему он периодически чувствует необходимость тщательно объяснять вопросы, на которые обычный автор не обратил бы внимания. Посмотрите, например, на начальный абзац Шестой Главы того самого тома, который вы держите в руках, Дороги Мертвых, поэтому я не буду ничего цитировать.

15. Недооцененный момент, который обсуждается в предисловии Декана Памларского Университета к Пятьсот Лет Спустя, состоит в том, что переданная Паарфи и переведенная Брастом Драгерьянская речь на самом деле короче, энергичнее и менее архаична чем та, на которой говорят персонажи. Уважаемый Декан пишет:

Справедливости ради отметим, что в книге имеется один аспект, действительно не соответствующий традициям того времени. Манера разговора придворных, а также Кааврена и его друзей. Речевые формы не зафиксированы исследователями и вообще не совпадают с интересующим нас периодом.

Для создания диалогов Паарфи использовал модное в то время Путешествие Рэдрифа и Голдстара к Вратам Смерти неизвестного автора, в особенности те эпизоды, где главные персонажи пьесы играют во внутреннем дворе тюрьмы. Доказательством тому служат слова одного из палачей в финале пьесы: “Собака! Мне кажется, я уже битый час ни о чем другом и не прошу!” Это или похожие восклицания несколько раз звучат в “Гвардии Феникса”, а также в книге, которую вы сейчас держите в руках. Их назначение — показать, что время пустых любезностей подошло к концу.

Но тонкости словоупотребления, точность выбора момента использования этих оборотов речи дают прекрасное представление о придворных манерах того периода и позволяют не прибегать к громоздким и устаревшим конструкциям. Считайте подобный подход удачным переводом, не искажающим ничего существенного для всякого, кроме разве что лингвиста.

И опять, мы должны понять, что когда Паарфи провозглашает краткость в прозе своим неизменным принципом, он говорит правду. Те же, кто склонен усомниться в этом, приглашаются проверить ссылки на тексты, в которых упоминается о том, сколько времени занимали такие разговоры. Заметим только, что в некоторых случаях для это требовалось намного больше времени, чем можно насчитать слов на странице.

16. Имейте в виду, что некоторые места в тексте, которые вам кажутся ошибками, почти всегда появляются там совершенно осмысленно, так как Паарфи и Браст пытаются совладать с почти непереводимыми обстоятельствами. К примеру смесь футов, дюймов, ярдов, миль, метров, километров, лиг и фарлонгов — попытка передать настоящую сложность Империи, в которой одновременно используется шесть различных систем для измерения расстояния.

17. И последнее, для того, чтобы писать как Паарфи, или, в данном случае, как любой другой Драгерианин, вы должны тщательно объяснить своим читателям, что такое Цикл, Великие Дома и число 17.

Самое главное: Этническая основа Стивена Браста — венгр, организатор троцкистского профсоюза. Он из Миннесоты, но как раз сейчас живет в Лас Вегасе, где много играет в покер. Он также гитарист, играет на банджо и на барабане. У него есть попугай по имени Док, и он отвечает на телефонные звонки, говоря «Я ваша черника» — если, конечно, вы сумели разбудить его до полудня, иначе он говорит «Лучше, чтобы это было хорошо». Пути Мертвых — его девятнадцатая книга, или Виконт Адриланки его девятнадцатая книга, а Пути Мертвых — первая часть трилогии.