Чтение онлайн

– Я обязательно познакомил бы тебя с мистером Мэсоном и его супругой, если бы, как в случае Хейлов, они оказались чужими в нашем городе и не имели друзей.

– Ладно, не говори лишнего. Завтра я поеду к ним. Мне только хочется, чтобы ты разобрался со своими ожиданиями от этого знакомства.

– Если ты поедешь к ним, я закажу лошадей.

– Перестань, Джон. Люди подумают, что ты сделан из денег.

– Еще не полностью. Но с лошадьми я все решил. Прошлый раз, поездив в кебе, ты вернулась домой с головной болью. Тряска плохо действует на тебя.

– Я же не жаловалась.

– Нет, – с гордостью согласился он. – Моя мать никогда не жалуется. Поэтому мне и нужно приглядывать за тобой. Что касается Фанни, небольшая поездка пойдет ей на пользу.

– Она сделана из другого сплава, Джон. Пожалей ее немного.

Миссис Торнтон замолчала, поскольку эта тема огорчала ее. Она испытывала презрение к слабохарактерным людям, а Фанни была лишена той силы духа, которой обладали остальные члены их семьи. Миссис Торнтон не любила долго думать. Быстрые суждения и твердая решимость не позволяли сомнениям разрастаться в ее душе. Она инстинктивно чувствовала, что природу Фанни уже ничем не изменить и что ее дочь не сможет терпеливо переносить испытания и храбро встречать жизненные трудности. Но хотя она морщилась, признавая недостатки Фанни, ее любовь к дочери всегда имела оттенок жалостливой нежности. Матери часто ведут себя подобным образом со слабыми и больными детьми.

Сторонний человек, понаблюдав за миссис Торнтон, решил бы, что Фанни куда милее ей, чем Джон. И тут он грубо ошибся бы. Та бесцеремонность, с которой мать и сын высказывали друг другу неприятные истины, выражала огромную степень обоюдного доверия. В то же время нетипичная для миссис Торнтон нежность к своей дочери скрывала стыд, испытываемый ею, оттого что ее девочка не имела тех высоких качеств, которыми обладала она сама и которые ценила в других людях. Этот стыд выявлял недостаточную привязанность к дочери. Она никогда не называла сына иначе, чем Джон. Слова «любимая» и «дорогая» были предназначены только для Фанни. Но в своем сердце она день и ночь благодарила сына за его дела, которые позволяли ей ходить с гордо поднятой головой.

– Фанни, дорогая, сегодня я собираюсь съездить к этим Хейлам. Надо познакомиться с ними. Может, присоединишься ко мне и повидаешься с няней? Это в том же направлении. Она будет рада встрече с тобой. Я оставлю тебя у нее на то время, пока буду у Хейлов.

– Ах, мама, это очень далеко. Я чувствую себя такой уставшей.

– Уставшей от чего? – слегка нахмурившись, спросила миссис Торнтон.

– Не знаю… Наверное, от погоды. Она расслабляет меня. Лучше привези няню к нам! Заедешь к ней на обратном пути, и она сможет провести со мной остаток дня. Я знаю, ей понравится.

Миссис Торнтон опустила рукоделие на стол и о чем-то задумалась.

– Значит, домой твоя няня будет возвращаться поздним вечером? – наконец заметила она. – Пешком через весь город?

– Мы наймем для нее кеб. Я и не думала отправлять ее домой пешком.

В комнату вошел мистер Торнтон.

– Мама, хочу попросить тебя об одной услуге. Миссис Хейл больна, и, если при вашей встрече выяснится, что мы как-то можем поддержать ее, предложи ей эту помощь.

– Если выясню, то предложу. Сама-то я никогда не хворала, поэтому слабо разбираюсь в капризах больных людей.

– Но ты можешь посоветоваться с Фанни. Сестра часто болеет. Она знаток в этом деле. Верно, Фан?

– Я болею не так уж и часто, – с обидой в голосе сказала Фанни. – И я не поеду с мамой. У меня сегодня болит голова.

Мистер Торнтон выглядел недовольным. Их мать потупила взор и с усердием занялась своим рукоделием.

– Фанни, я хочу, чтобы ты сопровождала маму, – властно произнес брат. – Поездка пойдет на пользу твоей головной боли. И ты сильно угодишь мне, если не будешь больше спорить.

После этих слов он вышел из комнаты. Если бы мистер Торнтон задержался на минуту дольше, Фанни заплакала бы, протестуя против его командного тона. Ее даже не остановили бы его слова: «Ты сильно угодишь мне».

– По мнению Джона, я только и делаю, что притворяюсь больной, – проворчала она. – А я всегда веду себя честно. Кто эти Хейлы, что он так беспокоится о них?

– Фанни, не осуждай своего брата. Если он хочет, чтобы мы поехали к ним, значит, у него имеются особые причины. Поторопись и приведи себя в порядок.

Маленькая перебранка между сыном и дочерью не сделала миссис Торнтон более благожелательной к «этим Хейлам». Ее ревнивое сердце повторяло вопрос дочери: «Кто они такие, чтобы он беспокоился и требовал от своей семьи уделять им столько внимания?» Эти слова засели в ее голове, словно навязчивый припев, хотя Фанни давно уже забыла о сказанном, примеряя перед зеркалом новую шляпку.

Миссис Торнтон была немного нелюдимой. В последние годы у нее появилось достаточно свободного времени, чтобы выходить в общество, но оно, это общество, ей совершенно не нравилось. Впрочем, приемы гостей и обсуждение званых обедов, проведенных другими людьми, вполне устраивали ее. Однако этот визит к незнакомцам был совершенно иным делом. Вот почему, входя в маленькую гостиную Хейлов, она чувствовала себя некомфортно и выглядела сверх меры суровой и мрачной.

Маргарет вышивала небольшой кусок батиста, из которого хотела сделать чепчик для ожидаемого ребенка Эдит. «Пустая, бесполезная работа», – подумала миссис Торнтон. Ей больше понравилось жаккардовое вязание, которым занималась миссис Хейл. Оно выглядело прочным, а значит, и благоразумным. В комнате она увидела много статуэток и безделушек, и, конечно, с них нужно было вытирать пыль. А время для семей с ограниченным доходом было равноценно деньгам. Все эти размышления она вальяжно перемежала банальными фразами, которые люди говорят друг другу, чтобы скрыть истинные чувства.

Миссис Хейл вела беседу несколько рассеянно. Она была очарована старым кружевом, украшавшим платье миссис Торнтон. Позже она сказала Диксон, что «такие английские кружева уже не купишь в магазинах, потому что их перестали делать семьдесят лет назад, если не больше». Очевидно, это была фамильная ценность, указывавшая на знатных и богатых предков. Естественно, обладательница фамильного кружева была осыпана приятными для нее комплиментами, поэтому миссис Торнтон, несмотря на слабые усилия хозяйки в поддержании беседы, осталась довольна их встречей. Вскоре Маргарет, не очень преуспев в разговоре с Фанни, услышала, как их матери погрузились в вечную тему о достоинствах и недостатках домашней прислуги.