Чтение онлайн

Видел американца на остановке. Беседует с маленьким мальчиком.

Гладко говорит. Я подумал, что он из Техаса, вдруг смотрю – ботинки коричневые из военторга.

Жду автобуса. Начался мелкий дождик. Я встал вплотную к стене дома. Над головой эркер – он немного защищает от дождя. Через пару минут на тротуар заезжает пикап. Окошек нет, двери сплошные.

Тормозит напротив меня. Теперь я стою в туннеле, образованным стеной и пикапом. Около метра шириной. Я закрыт от всех прохожих и людей на остановке. Открывается дверца кабины и отъезжает дверца кузова, напротив меня. Выскакивают люди. Тут во всем я вмиг признался, повинился, разрыдался.

С помощью турфирмы я заказал гостиницу в Варшаве на пять дней, купил польский разговорник. Карту Варшавы мне любезно оставила сотрудница турфирмы.

Автобус в Варшаву отходит вечером. У меня оставалось время, поехал в Светлогорск и Зеленоградск. Прохожу мимо колбасного магазинчика в

Зеленоградске, продавщица поздоровалась.

– Вы меня знаете?

– Вы покупали колбаску кошке. – Да, да. Надо же, помнит.

Автобус в Варшаву начал заполняться задолго до отъезда. Двери открыты, багажные отделения открыты. Часть вещей стоит на тротуаре.

Кто-то сидит в автобусе, кто-то стоит с провожающими. У автобуса остановились две тетеньки с собачкой и стали беседовать. В это время резвая собачка бегает и обнюхивает все сумки и чемоданы, не пропуская ни одного. Хвостиком виляет. Если она найдет наркотики, перестанет вилять и шепнет хозяйке: – В том. Да нет же, в темно-синем.

Граница. Русскую таможню прохожу последним. Таможенник неприлично в упор смотрит на меня. Только у меня из всей группы, он порылся в сумке. Таможенников учат, что наркокурьер всегда идет последним

Польские таможенники не смотрят так вызывающе. Кажется, даже вещи не проверяют. У некоторых отбирают паспорта на дополнительную проверку. Автобус осматривают в то время, когда пассажиры проходят паспортный контроль.

В Варшаву приехали поздней ночью. Пассажиры куда-то рассосались.

Из темноты дорогу мне перешел кто-то, на дороге остался лежать кошелек. Переступл его, обернулся через несколько шагов – двое стоят, смотрят вслед. Людей совсем нет, мелькают редкие такси.

Перешел мост через Вислу, несколько минут и моя гостиница.

Утром проснулся – окна выходят во двор – колодец. Телевизора и радио нет. В Киеве говорили про какую-то польскую организацию, помогающую украинцам, белорусам и русским иммигрировать. Сначала искал ее. Купил справочник. Отметил какую-то католическую организацию, телефон американского консульства. Нет, пожалуй, в консульство нет смысла идти. Почтовый адрес в справочнике есть только у американского торгового представителя. Начал готовить письмо. Два дня писал, редактировал, делал копию. Как учили меня

'программисты' из НИИАС, черновики носил с собой, а документы оставил в сумке, в номере.

С утра выхожу в ближайший парк и пишу письмо. Сначала исследовал этот парк и нашел скамейку вдалеке от дорожек под склоненными ветвями. На второй день ко мне подошел дяденька, и что-то спросил по-польски. Закурить, что ли. Показал ему жестами, что не курю.

Дяденька полез скрюченными пальцами к моему лицу. Я ударил его по руке, оставаясь сидеть. Он что-то пробубнил и ушел.

Недалеко от гостиницы исторический центр. Купил черешни и клубники. Цены примерно московские.

С трудом нашел Интернет-кафе. Хотел написать в американское консульство – кириллицы нет на компьютерах.

Отправил письмо на имя американского торгового представителя.

Конверт бросил в почтовый ящик на вокзале и пошел пешком в гостиницу. Хожу только пешком.

До гостиницы уже недалеко. На пути небольшой пустой парк. Пройти его нужно по узкой асфальтированной пешеходной дорожке. Дорожка шагов через сто упирается в проезжую часть. На проезжей части стоят две черные машины с надписями 'полиция', оставляя узкий проход между собой. Около машин человек пять – шесть полицейских. Свернуть никуда нельзя, только вперед или назад. Елочки, сосеночки, чужою стороной, ах, как страшно девочки в лес ходить одной.

Со следующего дня, после того, как опустил письмо, на меня стали бросаться собаки, на пустых улицах навстречу попадались сумасшедшие с искривленными лицами и руками, которые что-то выли. По одной пустой улице меня метров сто 'вели на расстрел'. Велосипедист вспугнул меня в толпе на тротуаре. Вообще-то он ехал не быстро и не на меня, только почему-то за два шага направил колесо на меня, а в следующий момент резко свернул в сторону. Происходит все то, о чем я писал в письме торговому представителю. Значит, польские товарищи прочли его.

В письме я оставил свои варшавские координаты и телефон гостиницы.

Ожидал ответа дня два – три. Все время проводил в ближайших парках.

В Варшаве миллион семьсот тысяч жителей, а территория размером с

Москву.

Обошел несколько варшавских парков. Прогулочные дорожки разделены на две части – пешеходную и велосипедную. Надписей нет, нарисован пешеход, а с другой стороны велосипедист.

Травка всюду маленькая, безжизненная и однообразная, как в Летнем саду в Петербурге. Муравьи на асфальте настолько маленькие, что сначала думаешь, что померещилось.

Висла – быстрая коричневая река с запахом канализации.

Голуби в парках едят хлеб и с ладони, и когда держишь кончиками пальцев. Не боятся садиться на колени. У меня после завтрака в гостинице остается булочка. Первые день, два я не трогал ее, а потом стал брать с собой для голубей. На третий день в этом парке уже в двух местах гуляющие кормили голубей.

Сходил в дальний парк, по дороге заглянул в овощной. Купил черешни. Сижу на скамейке в парке, ем. Косточки собираю в ладонь и бросаю за спину на газон. Проходят редкие прохожие. Есть и с собаками. Только теперь прохожие с собаками сворачивают у моей скамейки на газон и проходят за моей спиной, а собаки тщательно обнюхивают траву.