Чтение онлайн

Первенство лагеря по волейболу проводится на волейбольных площадках. Площадку обступают болельщики обеих команд и много других ребят. Некоторые мальчишки и девчонки замечательно играют. Волейбол любят и вожатые. В смену обязательно устраивают волейбольный матч между вожатыми и сборной лагеря. Смотреть собирается весь лагерь.

У младших ребят свое первенство – по пионерболу. Тот же волейбол, только мяч ловят руками.

Все победители получают призы, но не сразу. На торжественной линейке закрытия смены каждому участнику команды под туш вручается почетная грамота и жетон. Жетоны трех видов: 'золотые',

'серебренные' и 'бронзовые' за первое, второе и третье место. Это небольшая круглая медалька на подвеске с надписью 'за I-е, II-е или

III-е место… первенство по футболу… волейболу' и тому подобное.

В красивой грамоте, каждое лето новой, отпечатанная на машинке более подробная информация с указанием года и лагерной смены. Внизу печать и подписи начальника лагеря и старшей пионервожатой. Награды вручают пионерам, сдавшим нормы ГТО: почетные грамоты и значки ГТО первой второй или третьей степени.

Почетные грамоты вручаются и 'За активное участие в общественной жизни лагеря' – активистам из совета дружины или совета отряда, и

'За участие в конкурсе художественной самодеятельности' молодым артистам, юным барабанщикам и горнистам.

Иногда в лагерь приезжают родители и забирают своего ребенка. В первые годы к концу лета я скучал по дому, вообще по Москве. В лагерь беру с собой набор маленьких черно-белых открыток с видами

Москвы. Достаю и смотрю на высотки Калининского проспекта, Большой театр, памятник Пушкину и 'Россию' за ним… Однажды нашел на дорожке двадцать копеек и стал прикидывать, сколько километров на них можно проехать в рейсовом автобусе. Тогда мне уже было известно, что до Москвы девяносто шесть километров. Это была последняя цифра на шоссе перед поворотом к лагерю. Отец платил рубль с чем-то, когда приезжал за мной, значит, километров двадцать можно проехать.

Остальные придется идти пешком. Человек делает в среднем пять километров в час, значит, получается шестнадцать часов. Привалы тоже нужно учесть. Получается, если начинать утром, то в Москве буду только к концу дня.

За все годы меня забирали раза три раньше срока. Что такого особенного дома? Непонятно. Сашки, скорее всего, нет, и не будет до осени. Отец и Няня работают весь день. Смотреть телевизор? Днем идет

'Завещание старого мастера'. Проходит неделя, и начинаются занятия в школе. Может потому, что дома я провожу два с половиной месяца в году, а остальное время в Метеоре?

В первое же лето в лагере мне полюбилась девочка. Она старше меня года на четыре, выше ростом на голову. Зовут Лена, а фамилию ее уже забыл. Лена похожа на принцессу из немецкого фильма 'Золотой гусь'.

Такое же лицо и русые волосы. А Сашке, лучшему другу моему, понравилась ее подруга. Наша любовь тайная и безответная, многолетняя и прочная. Они для нас взрослые, мы для них – дети. В тихий час или после вечернего отбоя, мы с Сашкой рассказываем друг другу про 'свою': где видели сегодня, с кем танцевала. Как приятно заметить 'свою' среди десятков голов в столовой. Я уже знаю ее место и поглядываю туда, когда отношу посуду. Если наш отряд стоит, а их проходит мимо, ищу, ищу, не пропустить бы, вот она. Радость. Как хорошо, что удалось близко посмотреть на нее, выглядывая из-за голов соседей. Сашка мне: – Видел? – Да. А ты свою? Если где-то случайно приходится встретиться один на один, я впадаю в окоченение, глаз не могу поднять, быстрее бы пройти.

Лена иногда пропускает смену, и тогда совсем пусто.

У летней столовой стоят стенды с распорядком дня и с фотоочерком о текущей лагерной жизни. Однажды среди прочих здесь появилась групповая фотография с Леной. Стоят четыре девчонки. Останавливаюсь после каждой еды и рассматриваю, как будто в первый раз. Через неделю повесят другие фотографии. И тогда я решил взять эту фотографию. Место людное, столовая и дорожки со всех сторон.

Однажды, когда никого поблизости не было, открыл дверцы и снял фотографию. Лену вырезал, соседки мне не интересны. Стоит под солнцем в шортах, в майке в полоску. Волосы убраны в хвостик.

Улыбается.

Через некоторое время Лена перестала ездить в Метеор, она окончила школу.

Вскоре и Сашка перестал ездить в лагерь, почему – не знаю. Плохо без друга. Несколько смен прошли скучно, таких как Сашка больше нет.

Подружился с Сережкой – юмористом – коротышкой, он тоже то приедет, то нет. После седьмого класса, в первую же смену мы подружились с

Володей. Попали вместе во второй отряд. Живем в палате на троих,

Мишка третий. Мы с Володей с ним общаемся, но не дружим. В нашем отряде есть девочка Света. Когда и как она мне понравилась? У Светы золотистые волосы косой. На висках и затылке непослушные колечки.

Другие девочки почти не носят косы. Володе нравится Марина, Светина подружка. Замечательно у нас складывается.

В 74-м в Метеоре невозможно увидеть идущую или сидящую пару мальчик – девочка. Танцы единственное место, где они некоторое время могут побыть рядом. На танцах я приглашаю разных девочек, в том числе и Свету. Она пахнет необычно тонким, приятным запахом, не простым цветочным, как другие девочки, это французские духи. Света неуловимо отличается и одеждой, не дорогой, но изящной. Она нравится басисту из лагерного вокально-инструментального ансамбля. Любой человек из ансамбля – бог для нас. Явных ухаживаний нет. Ни с моей стороны, ни со стороны басиста. Это было не принято. И Света ровна со всеми.

Однажды мы с Володей решили ночью подбросить своим пассиям по цветку на кровать. Света и Марина живут в одной палате. Кроме них там еще три девчонки.

Мы дождались глубокой ночи, вылезли из палаты в коридор и, держась за стены, босиком, осторожно, стараясь не скрипеть половицами, пошли. Вдруг чудовищный скрип. Оборачиваюсь. В темноте на одной ноге застыл Володя. Объясняемся красноречивыми жестами и мимикой. Теперь и я наступил со звуком. В голову лезут разные мысли о двух юных ленинцах, крадущихся по коридору в борьбе за дело коммунистической партии. За пятнадцать минут преодолели две трети коридора. Можно передохнуть. Говорю на ухо Володе: 'Давай вынесем кого-нибудь прямо с кроватью на улицу?'. Володя, наверное, представил, как в ночной тишине мы кантуем кровать со второго этажа со спящим председателем совета отряда Васей Фуфайкиным. Он зажимает рот, приседает, на глазах выступают слезы счастья. Я заражаюсь от него. Не в силах больше терпеть, мы как слоны несемся назад по коридору в туалет – ближайшее убежище. Здесь мы ржем вволю, в полный голос. Через десять минут еще раз клянемся не смешить друг друга, и делаем новую вылазку. И опять на том же месте: 'А вдруг Вася проснется и скажет:

'К борьбе за дело коммунистической партии будьте готовы!''.

Следующая идея – вынести все чемоданы из кладовки и зарыть их на клумбе у летней столовой.

Светает. Наконец мы добрались до палаты. Вот еще задача: как открывать дверь? Резко или постепенно?

– Постепенно.

– А вдруг она скрипит? Надо резко.

– А если там стул?

Рыдаем. Успокаиваемся. Иду первым. Дверь открыл медленно, не скрипит. На первой кровати справа лежит чужая девочка. Продвигаюсь мимо нее. Дверь придерживаю левой, в правой сирень. Света спит с кудряшками по подушке. До ее кровати остаются четыре шага. Дверь приходится отпустить и она тихо закрывается. Сирень положил у ног.