Чтение онлайн

Валерий теперь ругал себя за легкомыслие, но отступать было поздно. Он успокоился только тогда, когда знакомые писари из вологодского штаба по его просьбе состряпали для Любы что-то похожее на документ. Из Вологды они приехали в Котлас, затем с грехом пополам добрались водой до Красноборска, но в Нижней Тойме Любу ссадили, так как пропуск у нее был только до Котласа. Люба долго ругалась с начальником морского патруля.

С карабином за плечом, она стояла перед неуступчивым рябым военмором и смотрела на него так, словно готова была оттолкнуть его прочь и силой взойти на сходни. Кругом чернели бушлаты.

– Там уже бои… – говорил Любе начальник патруля.

– А я что, гулять еду? – огрызнулась она.

– Ну, отваливай! Некогда мне! – отмахивался от нее начальник. – Документы твои до Котласа… А ты вона где! Уж в Тойме!.. Как ты к нам попала, ума не приложу!

– Духом святым!

Матросы загоготали. Валерий стоял, покусывая губы, чтобы тоже не рассмеяться. Люба посмотрела на него, он пожал плечами.

– Вот идолы! – сказала она. – Все заодно! Ну, ладно…

Началась посадка. На попутный буксирный пароход, идущий из Нижней Тоймы в Чамовскую, Любу не пустили.

Валерий уже бежал по трапу, как вдруг Люба догнала его и сунула ему в карман какую-то записку.

– Андрюшке передай, – сказала она вдогонку, Валерию.

Когда пароход отчалил, Люба крикнула с берега:

– Пускай Андрюшка…

– Что? – приставляя ладонь к уху, переспросил Валерий.

Люба ответила, но пароходные гудки заглушили ее.

– Жинка твоя, краском? – спросил Валерия один из стоявших рядом с ним матросов.

– Кабы так, – ответил Валерий и загадочно улыбнулся.

– А кто же?

– Сама по себе… Попутчица.

– Попутчица… – с недоверием протянул матрос. – А у тебя губа не дура… Умеешь попутчиц выбирать!

Матросы засмеялись. Сергунько тоже посмеивался вместе с ними. Он не особенно жалел о том, что Люба отстала. Ему легче было добираться без нее. Он уже начал опасаться, как бы и его чего доброго не задержали в пути. Только добравшись до Чамовской, Валерий окончательно успокоился.

Но ни в самой Чамовской, ни на пароходе «Желябов» не оказалось никого из тех, кто был ему нужен. Фролов еще не вернулся. Старик Нестеров куда-то ушел с партизанами. Андрей Латкин, по словам вахтенного матроса, должен был появиться здесь к вечеру. Валерий решил остаться на «Желябове» и дождаться хотя бы Андрея.

«Стоило похлопотать и помучиться», – думал Валерий, оглядываясь по сторонам. Все нравилось ему здесь, на реке: и пароходные гудки, и лодки, бороздящие воду, и свежий ветер, и широкий простор.

Привольно раскинулась Двина. Багряная мгла стояла над ее широкой поймой. С парохода, подошедшего вслед за буксиром, высаживались матросы. Часовые с винтовками дежурили возле боевых грузов. Берег кишел бойцами. Слышались крики, смех. Катер, хлопотливо треща, нырял по волнам. Все было полно жизни. И Валерий думал, что недаром его так тянуло сюда, на Двину…

За эти несколько дней поездки он полюбил и скромную прелесть ее прозрачных закатов, и суровую красоту пустынных, однообразных берегов, и ширь, и протяженность, как в русской северной песне, и величавую плавность течения, и бешеную волну, когда ветер словно взбунтует могучие, тяжелые воды Двины. В эти минуты Валерию казалось, что воздух начинает пахнуть морем.

Да, ветер!.. Вот что особенно нравилось Валерию здесь… Ветер, как на Неве.

Еще мальчишкой он бегал купаться на побережье Финского залива, на отмели за Путиловским заводом и на Петровский остров. Сейчас все эти детские и юношеские воспоминания переплетались с тем волнением, которое охватывало его при мысли, что он скоро увидит Фролова и Андрея.

Вахтенный матрос рассказал Валерию, что в ближайшее время ожидается штурм Ваги.

«Хорошо, что я поспел к самому делу», – с радостью думал Валерий.

На «Желябове» у большого медного бака, к которому матросы ходили за кипятком, Валерий почти нос к носу столкнулся с Андреем. В темном коридорчике между стенкой камбуза и железным кожухом машины стоял боец. Он старательно ополаскивал чайник, выливая горячую воду на железную палубу. В темноте Валерию была видна только спина этого бойца.

– Ну, скоро ты, рохля? – нетерпеливо сказал ему Валерий.

Боец обернулся и вскрикнул:

– Господи, Валька!

– Да кран закрой, черт! – крикнул Валерий, сразу узнав Андрея.

Андрей быстро завернул кран. Друзья расцеловались.

– А теперь пойдем, – сказал Валерий. – Тебя ждет еще один сюрприз…

– Сюрприз? Какой сюрприз?…

– Увидишь! – ухмыльнулся Сергунько.

Он передал Андрею письмо от Любы.

«Андрюшка свет ясно солнышко, – не признавая ни точек, ни запятых, писала Люба, – поклон низкий как ты поживаешь и твое здоровье я добравшись слава богу только идолы мешают вспоминаю часто я за родину иду не взыщи что сюда Козелков баб не берет говорит приказ есть на Онеге не зачислять хотя какое зачисление корку хлеба да винтовку. Что надобно мне я свет мой в Ческом отряде была но винтовку уходя отобрали в Котласе у матроса карабин выгодно сменяла на масла большой катыш но его надобно чинить теперь имею оружие. Поди батя будет ругаться корову продала ты скажи. Целую золотого скоро увидимся накорябала не разберешь Любовь Ивановна Нестерова…»

Андрей прочел письмо, и румянец выступил у него на щеках. Он понял все: и то, что Люба помнит его и по-прежнему любит, и то, что она хочет сражаться бок о бок с ним, и то, что непременно доберется до него, чего бы это ей ни стоило… Он чувствовал на себе лукавый взгляд Валерия и краснел все больше и больше.

– Ну, «Исайя ликуй…» Разобрался? – наконец спросил его Валерий.

– Как же Люба в отряд попала? – в свою очередь спросил Андрей.

– Лиха беда – начало, – ответил Сергунько, – притащила бойцам в окопы ведро молока… Под пулями шла. Ну, тут Бабакина стукнуло, помнишь такого? Она живо пристроилась к его винтовочке. Стреляет как черт… А Козелков зачислять ее не захотел… Вот она и увязалась за мной… Характер-то чумовой!

Валерий, смеясь, стал рассказывать про свою поездку, но Андрей думал о Любе. Он видел ее дерзкие глаза, ее усмешку… Ему хотелось, чтобы она сейчас же, сию минуту оказалась здесь, но в то же время чувство какой-то неловкости овладевало им. Как бы люди не подумали, что Любка едет сюда только из любви к нему…

Спрятав письмо, Андрей перевел разговор на другие темы. Валерий с интересом слушал его о Фролове, о жестоких боях на реке, о решительных мерах комиссара, о комбриге Виноградове, который всегда появляется на самых опасных участках, о том, как любят его бойцы и как называют просто Павлином или «нашим Павлином».