Чтение онлайн

– Послушай, Леонид, – обратился Фролов к Драницыну. – Ты же хотел пушки на полозья поставить? Не вышло, что ли?

– Это шестидюймовые. Боюсь, что сани не выдержат.

– А ну еще раз! Давай, давай, давай!.. – кричали бойцы, вытаскивая из сугробов застрявшее орудие.

Фролов вылез из саней. Тотчас откуда-то появился начальник артиллерийской группы Саклин в ловко сидевшей на нем бекеше. Фролов помнил Саклина еще с того времени, когда тот после гибели Павлина Виноградова отчаянно дрался под Шидровкой.

Позванивая шпорами, Саклин быстро подошел к Фролову и, как всегда, лихо откозырял. Бойцы-артиллеристы стояли без шинелей и даже без ватников. Некоторые утирали вспотевшие лица. Кое-кто, видимо, узнал комиссара.

– Тяжело, товарищи? – спросил Фролов.

– Трудновато, товарищ комиссар, – ответил за всех один из бойцов…

– Ничего… Справимся как-нибудь, – сказал другой.

– Как с фуражом? С питанием? – спросил Фролов.

– Фураж в деревне берем. С питанием хуже. Лошадь вчера ногу сломала, пристрелили… Конина – штука хорошая. С ней не пропадешь!

Саклин стоял молча, понимая, что комиссар хочет в первую очередь побеседовать с бойцами.

– Ничего, справимся, – говорили бойцы. – Вызволять надо народ. Не может он в кабале жить. Знаем, что там интервенты творят.

– Один Мудьюг чего стоит, – поддержал их Фролов. – Слыхали поди?

– Как не слыхать…

– Стреляют рабочих и крестьян, грабят край! Архангельск превратили в застенок. Шенкурцы среди вас есть?

– У нас на батарее нет. В первом батальоне будто.

– И помните еще вот что, – продолжал комиссар. – Когда мы в Вятке были, мы, представители армии, обещали взять Шенкурск… Не кому-нибудь, а Комиссии ЦК, что приехала от Ленина, обещались… Такое слово надо держать крепко! Я головою ручался, товарищи.

– Всыплем по первое число!

– Раз бойцы говорят, товарищ комиссар, значит так и будет, – вмешался в разговор Саклин. – Их слово свято.

Бойцы рассмеялись.

– Вот это верно, – улыбнувшись, сказал и комиссар. Поговорив еще немного, Фролов и Драницын простились с артиллеристами и поехали дальше.

Фролов торопился. Ему надо было поспеть на уездную партийную конференцию в селе Благовещенском. Всю ночь они ехали без остановок.

Под утро тройка устала. Уносные лошадки едва перебирали ногами, не натягивая даже постромок, только коренник тянул за собой санный возок и добросовестно месил желтый, зернистый, заезженный снег. Уже по цвету этого снега можно было понять, что невдалеке жилье.

На облучке дремал Соколов, дремал и возница, опустив вожжи. А Драницын даже похрапывал. Всем телом собравшись в клубок, он лежал под меховой полстью. Спал он неудобно, съежившись, но Фролову жаль было его будить. Во сне лицо Драницына выглядело очень юным, и Фролов думал: «А ведь он оказался неплохим парнем».

В селе Благовещенском дорога была еще больше на-слежена, всюду тянулись телефонные провода, над одной из деревенских изб висел флаг Красного Креста. Во дворах слышались голоса бойцов, виднелись под горушкой патрули, на выгоне стояло несколько легких батарей.

Фролов снял варежки и растер озябшее лицо. Только что проснувшийся Драницын, увидев избы, смущенно сказал комиссару:

– Приехали? Вот сморило… Сам не помню, как заснул.

– Хоть немного поспал… А я глаз не сомкнул! – Фролов оглянулся. – Кого же тут спросить?

По улице шли женщины, позвякивая пустыми ведрами. В проулке, возле дымившей кузницы, стоял верховой и, свесившись с лошади, разговаривал с молодым парнем.

Заметив тройку, верховой подскакал к ней.

– Здравия желаю, товарищ комиссар, – сказал он, подъезжая вплотную и приноравливая бег лошади к ходу саней.

– Здорово, Крайнев… Ты, я вижу, бороду сбрил. Совсем стал герой!

Крайнев смущенно улыбнулся.

– Показывай, где наши стоят.

– Касьян! Терентьев! – зычно крикнул Крайнев пареньку, по-прежнему стоявшему у кузницы. – Иди скорей сюда… Товарищ Фролов прибыл!

Парень хлопнул руками, точно удивляясь, и подбежал к остановившимся саням. На его молодом румяном лице выражались любопытство и смущение. Из-под треуха выбилась вьющаяся длинная прядь.

– Добро пожаловать, товарищ комиссар, – юношеским баском заговорил он, здороваясь с Фроловым и Драницыным. – А мы рассчитывали, что вы только к обеду доберетесь, не раньше… Меня выслали встречать вас, ан вот как вышло. Хотел лошадь перековать.

Паренек, соблюдая солидность, крикнул:

– Эй, Петра! Лошадку мою потом в конюшню отправь. Да пускай овсеца зададут. Скажи конюху, что Касьян распорядился… Слышишь?

– Слышу, – отозвался кто-то из кузницы.

– Вы как, сначала на конференцию заглянете или в штаб? – снова обратился паренек к Фролову.

– А конференция еще не открылась?

– Нет.

– Тогда в штаб.

Касьян кивнул, подсел на облучок рядом с вестовым и важно сказал ямщику:

– Трогай! Прямо валяй, а у колодца свернешь.

– Где будет конференция-то? – спросил Фролов. – В каком помещении?

– В школе, – ответил Касьян. – Народ так и валит. Только я так думаю: чего разговаривать-то? Воевать надо.

– А ты, видать, на войне еще не был?

– Не пришлось, – зардевшись, ответил Касьян. – Я еще молодой. Восемнадцати нет. На вид-то я старее.

– Ничего, Касьян, успеешь повоевать, – дружески сказал Фролов. – Может, и командовать придется. Сумеешь повести людей в бой?

– Сумею, товарищ Фролов!

От разговора с комиссаром ему, видимо, стало жарко, он размотал свой гарусный шарф, обнажилась его сильная, мускулистая шея.

– Ну, приехали! – крикнул Крайнев.

Тройка подкатила к большому старому дому с мезонином и с красивыми резными наличниками на окнах.

Чье-то лицо на мгновение показалось за оконным стеклом, и Фролов, еще сидевший в санях, тотчас услышал знакомый голос Сергунько.

– Ребята, комиссар приехал! – на весь дом кричал Валерий.

Оставив сани и попрощавшись с Касьяном и Крайневым, приезжие подошли к широкому крыльцу. Навстречу им выбежал радостный и взлохмаченный Валерий.