Чтение онлайн

Дверь избы отворилась, и вошел еще один боец. Леля не сразу узнала в нем женщину. Это была Люба Нестерова.

Люба сняла с плеча винтовку, лыжи поставила в угол и огляделась. Взгляд ее задержался на Леле.

– Ты что, девушка? – спросила Люба. – Ночевать здесь собралась?

Леля объяснила ей свое положение.

– Плохо дело. – Люба покачала головой. – Теперь их пушками не разбудишь.

Она прошлась по избе, бесцеремонно расталкивая спящих, но никто даже не пошевелился.

– Сенька! – сказал она, подходя к молодому бойцу, спавшему на печке.

Боец не отозвался.

Она ткнула его кулаком в правый бок. Он перевалился на левый.

– Ах ты!.. – Люба выругалась. Взяв бойца за плечи, она встряхнула его. – Слезай живо, а то стяну за уши.

Боец проснулся, с сожалением посмотрел на печку, спрыгнул на пол.

– Еще дерется, бесовка, – пробормотал он, потирая бок.

– Сам ты бес! Ишь развалился. Тебе бы еще с лапушкой в обнимку, лежебока! А ты, девушка, чего же? – обратилась она к Леле. – Разувайся да скидывай ватник. Будь как дома, привыкай…

Она сняла даже гимнастерку и бросила ее на солому, Простая холщовая рубаха, заправленная в ватные шаровары, плотно облегала ее стройное тело. Парень покосился на Любу.

– Отвернись, леший! Сто раз вам говорить!.. – крикнула Люба.

Перекинув за спину расплетенные косы, Люба легла. Леля пристроилась рядом.

– Спи, девушка, – ласково сказала ей Люба и, будто жалея, поцеловала в щеку. – Спи, утро вечера мудренее.

Она сразу же заснула, а Леле не спалось. Сердце билось часто, по спине то и дело пробегал озноб.

«Кто она такая? – думала Леля про свою соседку. – Ну, завтра поговорим. А сейчас надо спать».

Леля вспомнила о Драницыне и невольно улыбнулась. Ей стало теплее – то ли от мыслей о Драницыне, то ли оттого, что печка уютно пригревала бок. Потом усталость взяла свое: глаза начали слипаться. Егорова крепко уснула.

Она проснулась только в восьмом часу утра. В окно едва светило солнце. В избе уже никого не было. Только вчерашняя знакомая стояла у окна и расчесывала свои длинные белокурые волосы.

Леля тихо сползла с печки и прислушалась. Над избой с протяжным свистом проносились снаряды и с уханьем рвались где-то вдалеке.

– Что это? – с тревогой спросила Леля.

– Наши бьют, – ответила Люба. – Дорожку нам прокладывают.

– Какие у тебя замечательные волосы! – сказала Леля, оглядывая Любу с головы до ног.

– Была краса, кабы не дождь да осенняя роса, – усмехнулась Люба. – А что, девушка, у тебя женишок или муженек есть?

– Нет… – краснея, ответила Леля.

– Дружок, значит? – Люба засмеялась.

Они сели за стол и выпили по кружке теплой воды, заедая ржаным хлебом с постным маслом и солью. Через четверть часа Люба уже все знала о своей новой знакомой.

– Отец, значит, там, – делая ударение на последнем слове, задумчиво сказала она. – Так, так…

Мысли ее сами собой обратились к Андрею, губы задрожали, на виске задергалась синяя жилочка.

– Господи… – прошептала Люба. – Ах, елочка!.. Ах, березонька ты моя!..

Она бросилась обнимать девушку. На глазах у Лели выступили слезы.

– Я решила отомстить за папу, – сказала она, всхлипывая. – Мне ничего не страшно.

– А ты не торопись! На геройство, добрый молодец, не навязывайся, да и от геройства не отказывайся… Вот как у нас комиссар говорит. Поняла? Ишь, бабы как сойдутся, так и в слезы. Затирай, затирай воду-то! А то мужики засмеют.

В избу вошел Соколов.

– За мной, что ли? – спросила его Люба.

– Комиссар зовет.

– Так и знала!

– И мне надо в штаб, – сказала Леля.

Они вышли на улицу. Пушки еще продолжали стрелять, но огонь стал реже.

Подойдя к штабу, Леля увидела благовещенцев, кучками толпившихся на дороге. Сейчас им предстояло разойтись по ротам и отрядам. Они уже получили оружие. Некоторые из них впервые держали в руках винтовку.

Черепанов сидел на крыльце со списком в руках. Все получили назначения. В списке не было только Елены Егоровой.

– В чем дело? – растерянно спросила Леля. – Почему меня забыли?

– Не знаю, роднуша, – ответил Черепанов. – Сейчас выясним.

– Но ты же на всех получил документы?

– Кроме тебя! Да не беспокойся, – улыбнулся он. – На военной службе людей не забывают…

«Может быть, Драницын что-нибудь предпринял… Боится за меня… – с сердцем подумала Леля. – Как это нехорошо! И какое право он имеет?»

Черепанов стал выстраивать людей в две шеренги. Леля уже знала, что он и Касьян Терентьев назначены в штурмовую группу первого батальона. Савков уходил в артиллерию, к Саклину.

– Пушки старой гвардии откроют тебе дорогу, Касьян, – посмеивался старик над Терентьевым.

Юноша ждал боя, точно великого праздника.

Настроение у всех было приподнятое, возбужденное.

Оправив винтовку, висевшую у него за плечом, Черепанов громко скомандовал:

– Смирно! Равнение направо!

На крыльцо вышел Фролов. Черепанов подбежал к комиссару с докладом. Лицо у Фролова было хмурое, сосредоточенное. Подойдя к строю, он окинул людей острым, оценивающим взглядом.

– Товарищи, – тихо сказал он. – Говорить долго нечего. Гора Высокая – ключ к Шенкурску. Укреплена она здорово! Почище Паденьги… Но мы должны ее взять сегодня ночью. В быстроте продвижения – залог нашего успеха. Коммунисты идут в первых рядах. «Коммунисты, вперед!» – с этим лозунгом мы пойдем в бой… Ясно?