Чтение онлайн

Велиндре с опозданием сообразила, что ей так и не принесли воды и чернил для ясновидения. А понадобится ли?

— Он вернулся, тот мальчик, — с запинкой сообщила девушка. — С двумя лошадьми.

— Вернулся? — Велиндре спустила ноги на пол и встала, двигаясь, чтобы расправить неловкие складки на рубашке под корсажем и на юбке. — Хотела бы я знать, есть ли кто-либо рожденный человеком, кто в состоянии сделать именно то, о чем попросили, не больше и не меньше?

— Я, разумеется, не знаю, моя госпожа, — Аметина робко улыбнулась и поставила поднос на стол.

Велиндре тщательно смыла с лица остатки сна и насухо вытерлась.

— Любопытно, как же он распорядился моим золотом. Где он?

— На задворках, моя госпожа.

Девушка провела ее служебными ходами на обширный конный двор «Рябины», сняв по дороге вычищенный плащ Велиндре. Лакея, с которым встречалась раньше, она нигде не увидела, но Керрин ждал с поводьями в каждой руке. Он широко ухмыльнулся, когда Велиндре показалась в дверях.

— Вот и я, госпожа колдунья.

— Доброго тебе вечера.

Угрюмый малый стоял поблизости, закутавшись от холода.

— Твои животные?

Он кивнул, и Велиндре, поставив наземь сумку, натянула плащ, разглядывая лошадей в свете ламп, уже загоревшихся вокруг двери. Оба гнедые, ровного окраса, с черными гривами и челками, падающими на унылые, лишенные особых примет морды. Крепко сложены, не слишком высоки в холке, но с широкими спинами и устойчивыми толстыми ногами. Косматая шерсть сбегала до широких копыт, подкованных твердой сталью.

Велиндре прошла вперед и протянула руку к морде первой лошади. Та качнула головой, темные влажные глаза окружали белые ободки. Велиндре обернулась ко второй. Та равнодушно обнюхала лайковую перчатку на меху, шумно переступая копытами. Велиндре провела рукой по крепкой шее лошади и почувствовала, как она дрожит, животное подало нос вперед и навострило уши.

— Хороший мальчик, — ласково протянула колдунья и сняла перчатки, склонившись, чтобы провести рукой по передней ноге. Волшебство усиливало чувствительность при касании, и она без труда убедилась, что ни жара, ни припухлости ноги нет. Она несильно потянула вверх, конь поднял для осмотра мощное копыто. Проверив все четыре ноги, Велиндре выпрямилась и погладила бархатистую морду, наградив скакуна улыбкой.

— Я испытаю этого, — сказала она лошаднику.

— Как тебе угодно, — бодро откликнулся Керрин. — Этот немного норовист, если признаться, но мне он хлопот не доставит.

Велиндре вопрошающе воззрилась на него:

— Не помню, чтобы я предлагала выбрать коня для тебя.

Керрин пожевал губу:

— Госпожа моя, но ведь не поедешь же ты в горы одна?

— Именно одна, — уверила она его и принялась осматривать подпругу у седла выбранной лошади. Затянула туго, ткнула животное в ребра, чтобы проверить дыхание. — Где здесь колода?

— Как, ты отбываешь прямо сейчас? — ахнула Аметина. — В эдакую-то темень!

— Какое отношение одно имеет к другому? — со зловещим спокойствием спросила Велиндре. — Или к тебе? — Она устроилась в седле и осторожно провела коня по кругу, потом удовлетворенно кивнула: животное хорошо обучено, правильно реагирует на команды. — Мы ведь с тобой поладим, да? — Она похлопала коня по крупу и повернулась к недовольному пареньку, подпирающему стену у черного хода гостиницы: — Ты принес припасы, о которых я просила? И все остальное?

Тот поскреб голову ладонью, сбив набекрень вязаную шапку:

— Да, но…

— Неси сюда, — приказала Велиндре с легким раздражением. — Аметина, кажется, так? Мои вещи, будь добра!

Служанка поднесла ей тяжелую кожаную сумку, которую Велиндре тут же прикрепила к металлическим кольцам у седла. Керрин явился из подворотни, неся в руке свернутый узел из клеенки, перетянутый кожаным ремнем, меха, переброшенные через плечо, и небольшой мешок на плече другой руки.

— Я все исполнил, но вы и думать не можете…

— Плащ, пожалуйста, — она властно протянула руку. — Все остальное привяжи за седлом.

— Но, госпо…

Велиндре оборвала его, сдернув с плеча меховой плащ. Стоя на стременах, облеклась в тяжелые меха. В одном из глубоких карманов она отыскала круглую шляпу, в другом перчатки бобрового меха, шелковистые и поразительно теплые. Не обращая внимания на недовольное бормотанье Керрина, закрепляющего продовольствие и овес, Велиндре отметила, что голодать не придется. Пожалуй, даже имеет смысл кое от чего избавиться, когда она выберется из города, чтобы не перегружать животное.

— Как ты поедешь? Ты же замерзнешь еще до зари. Насмерть.

От дыхания Аметины шел пар, она дрожала в своем платье с передником. Теперь, когда солнце село, с каждым мгновением все больше холодало. Городские колокола возвестили конец дня десятью звонкими трелями, когда Велиндре протянула молчаливому барышнику пригоршню крон:

— Вот плата за коня. Как его кличут?

— Оакей. — Барышник небрежно приподнял шляпу и прищелкнул языком, приказывая второй лошади выйти со двора.

Оакей коротко заржал, прощаясь с товарищем по конюшне, и Велиндре приласкала его, поглаживая шею под гривой, прежде чем снова запустить пальцы в кошелек.

— Аметина, вот тебе за труды. Можешь поделиться с твоим отсутствующим другом.

Еще две тормалинских кроны она бросила Керрину, мрачно на нее взирающему.

— Я тронута твоим предложением меня сопровождать, и жаль, если ты выставил себя дураком перед друзьями, раззвонив им, что отправляешься в дикие края на поиски приключений. — Было слишком темно, чтобы разглядеть, как покраснел мальчишка, но его опустившаяся голова подсказала волшебнице, что она угадала. — Поверь мне, малыш, тебе не надо ехать туда, куда направляюсь я, — сурово продолжала Велиндре. — И ни одному колдуну, который зовется так по праву, не нужно сопровождение, невзирая на погоду. Так что не вздумай последовать за мной, обманувшись надеждой, что прискачешь на помощь, если на меня вдруг нападут грабители. Я почую беду задолго до того, как она меня подстережет. Если ты достаточно глуп, чтобы самовольно отправиться за мной, то я сразу замечу и буду этим очень недовольна.

Отвернувшись от Керрина, она зажала поводья рукой в двойной перчатке и повернула голову коня к открытой подворотне. Гостиничные конюхи наблюдали за ее отъездом и покачивали головами. Кое-кто из них повернул лицо к Аметине, собираясь расспросить, но та уже скрылась в теплом помещении гостиницы.

Выезжая на дорогу, Велиндре повернула голову коня к горам.

— Вперед, Оакей.

Животное явно не хотело покидать оживленный конный двор, да еще и на ночь глядя. Велиндре толкнула конские бока пятками и понукала, чтобы Оакей двигался как можно быстрее, лишь бы не поскользнулся на замерзших булыжниках. Не худо бы выбраться за городские ворота, пока совсем не стемнело, не то, чего доброго, стражу взбредет в голову расспрашивать, куда это она направляется в такую пору, снарядившись для дальнего пути. Остановить ее, правда, никакой страж не сумел бы. Но если часовой поведает о такой встрече кому-нибудь из старших в Цехах, то слух о появлении волшебницы может достичь чутких ушей в Хадрумале.