Чтение онлайн

— Когда мы мало-мальски наведем здесь порядок, — колеблясь, заговорила она, — не мог бы ты подыскать себе доверенного раба с кровными узами на Архипелаге? А этого не отпустил бы обратно на его варварский север?

— Уж что-что, а это с удовольствием, — пылко пообещал вождь. И тут же замялся: — Я могу попасть в главный проход через твой приемный зал?

— Да, мой господин, — Итрак едва не рассмеялась.

Джевин появился в дверях ее покоев:

— Еда готова, моя госпожа.

— Мне бы следовало первым делом пройти в обсерваторию, проверить знамения. — Кейда поцеловал Итрак в лоб: — Ступай.

В приемном зале было прохладно, арки окон затеняли покровы из муслина. На белых плитах пола красовались изображения букетов из синих и золотых цветов. В мраморной чаше роптал фонтан. Ковры в обоих концах зала радовали глаз ярким узором из белых и синих цветов на золотом фоне. На этот узор словно откликались расписные стены, где по тонким решеткам вились ползучие розы. Уложенные в ряд желтые подушки ждали любого, кого пригласит к себе госпожа: серебряные подносы на столиках по краям были уставлены кувшинами и кубками.

Здешней челяди, несомненно, удалось немало спрятать от дикарей. Любопытно, как? И любопытно, сумели ли они сберечь самоцветы-обереги Чейзена Сарила наряду с его тканями и обстановкой?

Через большую арку Кейда прошел в квадратное помещение поменьше, с дверями по обе стороны, ведущими в покои, где уединялись жены Чейзена Сарила. За аркой напротив начинался широкий проход, который, как понял Кейда, отделял помещения женщин от тех, что отводились для самого повелителя. И он зашагал вперед мимо дверей из железного дерева, отворяющихся в одинаковые вереницы покоев, готовых разместить вождей, приглашенных в гости или на совет.

Разумеется, вожди южных владений вряд ли когда-нибудь являлись сюда сидеть у ног Чейзена Сарила и внимать его мудрым речам. Не предстоит ли мне поднять имя Чейзенов на новую высоту? Если я избавлюсь от дракона, то они явятся, сядут и станут ловить каждое слово. Даже Улла Сафар. И пусть Джанне Дэйш подавится.

Кейда миновал приемный зал, поистине роскошный, с шелковой парчой, мягким ковром под ногами, коврами на стенах с изображением охоты, вполне под стать достоинствам вождя.

— А вот и ты, — с облегчением произнес Дев, возникая из двери, ведущей в какой-то боковой проход. — Ты будешь есть с Итрак или мне найти служанку, чтобы отправить ее на кухню?

— Я хочу посетить обсерваторию, — коротко ответил вождь. Помолчал. — Думаю, мне сюда.

Он отворил еще одну дверь и оказался в меньшем по размеру зале с коврами, где узор ярко-белых переплетающихся листьев кантиры на темно-ореховом фоне смягчали тонкие белые извивы кушаковника. Низкие столы из дерева фора цвета густой ржавчины были уставлены широкими медными чашами, наполненными душистых лепестков. Две служанки с тряпочками для натирания поклонились и тут же исчезли за дальней дверью.

— Здесь тебе придется более убедительно играть роль раба, чем в южной усадьбе, — негромко предупредил он Дева. — Тут прежде жило куда больше народу. Они успели бежать от захватчиков, не попались и не погибли.

— Я стану кланяться и ползать у тебя в ногах, — пообещал Дев, проказливо изгибая губы.

— Есть кое-что поважнее, — одернул его Кейда, когда они перешли в следующий зал. — Ты должен узнать как можно больше имен старых слуг. Мне надо отличать рабов от свободных островитян. Если это рабы, я должен знать, откуда они и как попали в рабство. Необходимо знать, кому можно доверять, кого можно подкупить, кто станет лишь исполнять свой долг, но не более, а кто примет грудью удар ножа за своего господина. Вряд ли найдется много таких, на чью верность я вправе рассчитывать. А также мне надо знать, кто особенно предан Итрак.

Телует мне нужен, а не ты, тупоголовый варвар.

— Если я смогу расположить их к себе, особенно старых слуг, это определит отношение ко мне всех прочих, — продолжал Кейда вслух. — И не повредит узнать подробности, как они спаслись от врага, кто куда бежал, и как много не добралось до укрытия. А спать изволь на тюфяке у моих дверей, как тебе положено, — добавил он. — И никаких возражений, Дев, не то все станут показывать на тебя пальцами.

— Недаром вас принято считать варварами, вы, алдабрешцы, обращаетесь со своими рабами как с собаками, — с презрением пробурчал северянин. — Может, ты на меня ошейник с поводком наденешь?

— Не задирай меня, — ехидно ответил вождь. — Кое-какие вожди так и поступили бы. И поставили бы для тебя миску на пол, дабы научить надлежащему смирению.

Он остановился, очутившись на пороге большой палаты для приемов. Простота ее поражала после той роскоши, что осталась позади. Здесь пол был вымощен незатейливыми белыми плитками, беленые стены ничем не украшены, в середине потолка поднимались хоры с окнами, чудом стекольного искусства. Яркие цветные стекла образовывали сложный узор, который окрашивал солнечные лучи, и те, точно от драгоценных камней, падали на пол, воспроизводя картину наверху.

И эта картина меняется всякий раз, чуть облако промчится по небу; она разная, когда солнце всходит, когда стоит высоко и садится. Искал ли Чейзен Сарил предвестия в здешних красках? Я ничего о таком провидении не знаю.

Ни ковров, ни подушек. Тем, кто являлся к господину, приходилось стоять и быть благодарными за такую милость. Из дальней стены выступала резная, окованная бронзой балка, подобная носу триремы. Она несла на себе белый шелк, образуя шатер. И под шатром виднелся золоченый табурет из дерева с перекрестными опорами.

— Здесь можно вершить суд, но не больно-то расслабишься, — насмешливо заметил Дев.

Внезапно Кейда принял решение.

— Настанут времена, когда я и впрямь приберу к рукам владение и стану вершить суд. Мне нужны руководящие знамения. И новости с отдаленных островов, если я не намерен уступить их алчному дракону. Я, конечно, буду получать доклады с «Туманного Голубя», но ты, будь добр, подружись с матросами на якорной стоянке, особенно с теми, что служат на галерах, которые развозят голубей-вестников. Тебя поразит, чего они набрались.