Чтение онлайн

— Ты не посмеешь! — Она в ужасе воззрилась на него.

— А если мы не получим самоцветов, чтобы платить за премудрость, которая поможет его убить, что тогда делать? — Кейда подался вперед, упершись руками в стену за спиной Джанне, которая сидела на ларе. — Что нам терять? Если мне суждено видеть гибель Чейзенов после всего, что я выстрадал ради этого владения, то я утоплю с собой и Дэйшей.

Смогу я тебя в этом убедить? Смогу убедить, что ненавижу теперь так страстно, что забыл о своей любви к детям и о долге перед всеми невинными людьми народа Дэйшей?

— Тогда я потребую цены повыше, чем несколько мешков жемчуга, — прошипела Джанне. — Если ты так убежден, что можешь очиститься от подозрений, а владение избавить от мельчайшего следа колдовской порчи, пролив кровь этого дракона… — Ее дыхание стало скорым и поверхностным.

— И какова же цена? — холодно и отчетливо спросил Кейда.

— Итрак из кожи вон лезла, чтобы убедить меня в том, что счастлива в новом браке, что ваше будущее укрепит дитя, — Джанне встала, вынуждая его попятиться. Ваза с серебряными журавлями опрокинулась, скатилась со стола и со звоном рассыпалась на осколки по полу. Этот звон неправдоподобно громко прозвучал в замкнутом пространстве. Они оба не обратили внимания на разбитую вазу. Джанне шагнула и подошла так близко, что ее платье скользнуло по рубахе Кейды. — Да, прямо из кожи вон лезла. Ты ведь к ней до сих пор не прикоснулся, Кейда? Не пытайся мне лгать. Я тебя слишком хорошо знаю. Мне знаком взгляд женщины, когда она вспоминает ночь в твоих объятиях. На лице Итрак я этого не заметила. А мне известно, каких женщин ты предпочитаешь и как щепетилен. Она едва ли старше нашей первой дочери, а ты никогда не уподоблялся Улле Сафару с его грубой страстью к беспомощным девчонкам. Прости. Зря я это сказала. — Она помолчала, закрыв глаза. — И вот моя цена, Кейда. Не касайся Итрак. И не бери каких-либо наложниц. Не знаю, насколько правдива сплетня насчет тебя и твоей девочки-поэта, но, в конце концов, девчонка едва ли старше Итрак. Оставь ее. Или воспользуйся средствами из твоего ларца, чтобы в ней никогда не шевельнулось дитя. Если тебе нужны драгоценности Дэйшей, чтобы спасти Чейзенов, то позаботься, чтобы не родилось дитя, наследующее это владение. Я хочу, чтобы только кровь Дэйшей могла претендовать на острова Чейзенов, когда ты умрешь.

— Не следует ли мне остерегаться любой пищи из твоих рук на случай, если ты решишь ускорить приход такого дня? — Кейда призвал себя стоять твердо, хотя ощущал тугое тепло ее грудей сквозь разделявшие их тонкие слои шелка. — И зачем Дэйшам владение Чейзенов, если ты осудила нас всех за осквернение волшебством?

— А разве ты не хочешь лучшего будущего для Чейзенов? — Ее глаза не отрывались от его лица. — Потомство Сиркета не будет запятнано магией. А ты осквернен в результате сознательного выбора. Итрак тоже, пусть она только невинная жертва. Ты можешь позаботиться о незапятнанном правителе для этих земель, а всех соседей избавить от страха, что твои поступки отзовутся недобрым эхом в грядущие годы. Я хочу, чтобы Дэйши освободились от этого бремени.

— А я бы тогда оставил сыну наследство, которое сделало бы его равным с самыми могущественными властителями этих пределов. Ты знаешь, как меня искушать, Джанне, — он все еще отказывался отступить. — Я бы чувствовал более сильную убежденность, если бы ты не препятствовала действиям, которые привязали бы Дэйшей к землям, оскверненным волшебством в прошлом году. Ты не желала для защиты Итрак заключить брак между нею и Сиркетом. — Он взглянул ей в лицо с холодным презрением. — Как я убеждаюсь, твои правила не столь тверды, когда речь идет о нашем улове жемчуга. Вы отчаянно жаждете добраться до чейзенских рифов, угадал? Сперва ты пыталась напустить на меня Рекху, напомнить о детях. А когда это сорвалось, явилась сама, чтобы сыграть жестче. И неудивительно, если сегодня ночью ты проберешься в мои покои, дабы попытаться меня смягчить. Что случилось с рифами Дэйшей? Нашествие морских тварей, пожирающих кораллы и жемчужниц?

— Ты утверждаешь, будто кровь дракона очистит владение, — Джанне застыла с суровым выражением лица. — Драгоценности Дэйшей вы получите, если сумеете обеспечить нашу безопасность, а ты, Кейда, убедишь меня, что способен справиться с чудовищем, и слова твои — не пустое хвастовство.

— Ты все еще полагаешь, будто вправе ставить условия? — Кейда ткнул пальцем ее в грудь. — Я скажу, что ты получишь. Ты получишь столько жемчуга, чтобы скрыть бедствие на рифах Дэйшей в этом, и только в этом, году. Я не стану пренебрегать Итрак из-за тебя или из-за Рекхи и не позволю посягать на острова Чейзенов ни Сиркету, ни кому-нибудь другому из моих детей. Со своей стороны обещаю, что наши лодки не станут разносить по всем владениям слухи об опасном предзнаменовании: неурожае жемчуга в первый год власти Дэйша Сиркета.

Я не желаю ничего плохого своему сыну. Но есть вещи, которые с ходу не прощают, Джанне. Ты нагнетаешь напряженность между нашими владениями, но я не стану предпринимать ничего, что ухудшит ваше положение.

Кейда вздохнул, чтобы охладить гнев.

— В обмен я получу камни из сокровищницы Дэйшей, чтобы использовать в своих целях. И не забудь, я точно знаю, что там лежит, и могу перечислить те камни, которые предпочел бы получить. И тогда ты не увидишь дракона, разоряющего острова Дэйшей, и корабли соседей не станут избегать ни ваших, ни наших вод из-за того, что эти земли осквернены волшебством. Что же до будущего, то пусть последствия наших поступков определят его. И мы увидим, кого покарали знамения и события.

— Да, увидим. Кто знает, что явят грядущие звезды? — Джанне развернулась и двинулась к двери, шелк ее наряда сердито шуршал.

— Мы договорились? — резко спросил Кейда. — Жемчуг за самоцветы?

Она остановилась, не оглядываясь.

— И этого разговора не было.

— Я пришлю Дева к Бируту со списком камней, которые мне нужны! — крикнул он ей вслед, пока она распахивала дверь.

Джанне не ответила.

— Вид у нее был не особенно довольный, — Дев вошел с кривой улыбочкой.

— Тихо!

Когда вождь возвращался в гостиную, взгляд его привлекло мельтешение зеленого и алого за окном. Стайка фигоедов сорвалась с орешин на холмах, маячивших за внешней стеной крепости. Кейда прикрыл глаза рукой и увидел орла с желтой полосой на крыльях, прорезающего перепуганную стаю. Тут же появился второй орел, и пташки в ужасе разлетелись кто куда. Первый хищник спикировал, затем плавно взмыл среди ветвей меднолистых деревьев. Затем второй возник словно ниоткуда. Оба орла хлопали могучими крыльями и уносились вверх — каждый с пухлым тельцем в когтях.

Кейда задержал дыхание, когда из зарослей железных деревьев метнулся третий орел. Казалось, этот третий вот-вот врежется в изначальную парочку, но в последний миг он круто отвернул. Один из пары испугался и неловко перевернулся в воздухе, выпустив добычу. Третий проворно кинулся вниз, ухватил безжизненную пташку на лету и скрылся с ней в темно-зеленом сумраке. Ограбленный хищник в расстройстве захлопал крыльями, пронзительным воплем изливая гнев. Этот негодующий и скорбный крик достиг ушей Кейды.

— Что там? — спросил Дев.

— Знамение, — тихо ответил вождь. — В дуге неба, где ищут предвестий для себя. Каковы звезды в этих небесных пределах? — пробормотал он, обращаясь больше к себе, нежели к Деву. — Это Чаша, она пока за горизонтом. Знак совместной пищи и питья, взаимной поддержки и верности.

— И что это означает? — вновь спросил Дев. — Для тебя и для Чейзенов?

— Орел воплощает вождя, — медленно ответил Кейда.

— Значит, ты тот, кого ограбили? Или хитрец, не упустивший своего? — с лукавым любопытством спросил Дев.