Чтение онлайн

— Сожги… — закончил за Аврору Микола. — Ты уже это говорила.

«Наверное, в самом деле что-то важное в этом письме, если она повторяет просьбу. В былые годы Аврора больше одного раза даже самые важные свои просьбы не повторяла», — подумал Кмитич.

— И ты думаешь, он меня послушает? — спросил он, пристально посмотрев на Аврору.

— Увы, король упрям, — она вздохнула, — ему трудно соглашаться с тем, с чем он не хочет соглашаться. Я не ожидаю, что все выйдет так, как хочет Хедвига или я. Просто сделай это и все. Тебя он послушает болыи, е чем меня. А там, будь что будет.

— И что же все-таки я должен сделать? — вопросительно постучал указательным пальцем по зашитому конверту Микола.

— Опять-таки, Ники, не могу тебе ничего сказать. Если ты узнаешь, боюсь, сделаешь что-то не так. Я же поклялась на Библии, что не выдам тайны.

— Хм, — усмехнулся Микола, — одни тайны! Но почему? Почему ты так заботишься о короле?

— Я… я, наверное, люблю его, — часто заморгала Аврора, опустив голову.

— Любишь?! — Микола уже устал удивляться событиям этого вечера.

— Так, Ники, люблю, — она вновь подняла голову, почти виновато взглянув в глаза оршанского князя.

— Как и меня? Как и Фридриха?

— Тебя я любила по-настоящему. Фридриха… Только потому, что он напоминал тебя своими черными бровями и молодым румянцем. Потом оказалось, что ему далеко до тебя, что просто он глупый гордец, но к тому моменту я была уже беременна.

— А мне кажется, что ты неравнодушна к мужчинам моложе тебя, — отважился сказать то, что думал, Кмитич.

— Возможно, Ники, возможно… но… прости. Мне надо торопиться. Сделаешь, о чем прошу?

— Сделаю. Обещаю. Дело не трудное, — кивнул Микола, даже не подозревая в тот момент, какиме оно на самом деле окажется трудным…

Микола проводил Аврору до двери. У крыльца ее ожидали два уже виденных Кмитичем здоровяка-драгуна в черных плащах, хмуро посмотревших на оршанца из-под низко надвинутых на брови треуголок… Весь оставшийся вечер Микола просидел за столом, крутя в пальцах загадочный конверт в белом платке. Что же тут такого уж секретного? Какая опасность нависла над королем Карлом? Сестра Хедвиг София… Аврора… Вначале тревога Авроры не на шутку всполошила Миколу. Он собирался немедля идти и отдать загадочное письмо, чтобы сам Карл разобрался, нужная ли там для него информация или нет… Однако после ужина Микола, несколько успокоившись, уже думал иначе. «Женщины, наверное, любят все преувеличивать, у них всегда от страха глаза велики», — думал Микола, полагая, что Аврора ужас как хочет играть хоть какую-нибудь роль в большой политике и чувствовать себя важной персоной. Любит Карла… Правда ли это? Скорее всего, она любит славу знаменитого молодого короля, а не самого его. Так думал Микола Кмитич… Помолившись, он пошел спать. «Ладно, сделаю, как просила Аврора, хотя она говорит явную ерунду — «если Карл повернет домой»… Скорее Днепр повернет течение в другую сторону…» Спал Кмитич глубоким солдатским сном.

А рано утром следующего дня Миколу разбудил посыльной. Полковника Кмитича срочно вызывали к королю.

— Господин Кмитич?

— Так, Ваше величество!

Микола стоял в полной форме перед шведским королем, возвышающимся над столом, за которым что-то скрипел пером секретарь. Два солдата замерли у двери с короткими мушкетами, держа их на груди.

— Вам важное задание, мой друг! — бегло взглянул Карл на Кмитича… Микола только сейчас обратил внимание: король чуть-чуть полысел. Точнее, немного увеличились его залысины: зачесанная назад темно-медная шевелюра, словно армия врага, отступила под напором отважного лба. И это в двадцать шесть лет… Впрочем, за последние годы в Карле произошли заметные изменения: внешности, голоса, манер… В 1700 году это был пусть и решительный и пылкий, но все-таки юноша со смущенной улыбкой, неловкими движениями и глуховатым голосом. Теперь же от неловкости и смущения Карла не осталось и следа, как и изменился его теперь всегда громкий и строгий голос. Движения, все такие же быстрые, обрели больше уверенности и решимости. Карл являл собой идеального военного командира, настоящего солдата, человека войны. Его ботфорты уже более не смотрелись огромными, но четко подогнанными по ноге, как и не смотрелись огромными его перчатки.

Карл XII

— Из Курляндии к нам на воссоединение движется большой обоз генерала Адама Левенгаупта с вооружением, — Карл, скрипя половицами, ходил взад-вперед, заложив руки за спину, — с провиантом, лекарствами и подкреплением из курляндцев, немцев и финнов. Этот обоз очень нам будет нужен для осады города Полтава. Только вам я могу доверить помочь генералу Левенгаупту, вашему хорошему знакомому, провести литвинскими дорогами обоз до Полтавы. Туда, в Полтаву, скоро направлюсь и я на встречу с войском гетмана Ивана Мазепы. Вы же хорошо ориентируетесь на дорогах Литвы, не так ли?

— Так, Ваше величество, ориентируюсь хорошо!

— Выделяю вам отряд охраны, и выезжайте немедля в Вильну. Левенгаупт хорошо знает Лифляндию и Жмайтию, но Литву не так хорошо. И пусть у него и будут проводники, самый главный и надежный проводник и переводчик — это вы, полковник Кмитич. К тому же вы прекрасно справитесь с улаживанием недоразумений с местным населением. Таковые, думаю, возникнут, и не раз.

— Благодарю за доверие, Ваше величество, — слегка поклонился Микола и вновь взглянул на Карла. Тот улыбался.

— Идите, собирайтесь, господин Кмитич! Счастливого вам пути! Еще увидимся, надеюсь?

— Так, Ваше величество! Обязательно! — кивнул Микола…

Кмитич стремглав побежал собираться… В тот же день он, быстро попрощавшись с Потоцким, выехал из Могилева в сопровождении небольшого отряда, в котором вызвались ехать и Могилевские добровольцы — местные шляхтичи и мещане.

Дальнейший же маршрут армии Карла должен был пролегать на юго-восток, через территорию уже Московии на Полтавщину в Русь, на соединение с войсками Ивана Мазепы, который в конечном итоге, после многих обид, нанесенных ему Петром и Меньшиковым лично, прознав к тому же, что на место киевского гетмана метит сам Александр Данилович, решил все же уйти от Петра, заключив пока что тайный союзный договор с Карлом.

К переманиванию Ивана Мазепы, что было непросто, приложил руку и Кароль Радзивилл, активно переписывающийся с Лещинским, Синявским и Мазепой. Пока его друзья громили армию Меньшикова под литвинским Головчином и стояли лагерем в Могилеве, Несвижский князь вел бурную подковерную игру между Лещинским и Мазепой практически все лето. После того как Кароль подписался под трактатом о лишении власти Фридриха Августа, Кароль получил в собственность староство Дубовское, и под его руководством с 14 по 16 ноября минулого года прошло заседание Сейма. Кароль, долгое время оставаясь вопреки собственному желанию в лагере Августа и Паткуля, ныне активно подключился к сотрудничеству с новой властью. Правда у самого Лещинского были большие сомнения насчет Кароля — искренен ли он? Не остался ли он человеком Фридриха Августа?.. Ну а Кароль развернул бурную деятельность по налаживанию контактов с берлинским Фридрихом I, с Силезией… Там он встречался с королевичем Константином Собесским и наконец вернулся к Лещинскому, рассказывая об успехах своей миссии. И все это время Кароль переписывался с коронным гетманом Адамом Сенявским, с которым обсуждал проект «успокоения Речи Посполитой», все еще разрываемой политическими противоречиями сторонников Августа и Лещинского, сторонников Сапег и Огинских… Синявский в свою очередь поддерживал негласный контакт с московским царем Петром и шепнул Каролю по секрету одну деликатную новость: Меньшиков нацелился на пост киевского гетмана, пост самого князя Ивана Мазепы. И если бы не Петр, который пока что не желал смещать надежного старика, то гетманскую булаву Мазепы уже давно бы забрал чванливый Александр Данилович. Да и Петр, впрочем, уже сомневался, оставлять ли украинского русина в русинском знатном городе или же заменить своим, московитом, верным Алексашкой…

«Это шанс переманить на нашу сторону Мазепу!» — решил тогда хитрый Юстус…

Кароль еще раз встретился с Мазепой. Старик выглядел совсем подавленным. Но не по поводу борьбы за гетманскую булаву. Приближающиеся к Полтаве войска Меньшикова дотла спалили русский город Батурино… Солдаты безжалостно уничтожили город, разрушив все, взорвав даже православные церкви, убивая всех, кто попадался на их пути: мужчин, женщин, детей… В это же время в городе находился и сам Мазепа, и гетману чудом удалось отбиться от наседавших царских ратников и унести ноги. Произошла же эта трагедия из-за того, что до Меньшикова дошли слухи, что Мазепа недоволен им и размышляет о смене хозяина. Хотели ли Меньшиков и его неравнодушный к крови царь запугать старого князя? Возможно… Но добились эти два кровопийцы обратного. Безумное преступление московской армии всколыхнуло всю Русь, не только Украйну. Люди брались за оружие и нападали на обозы и казачьи и калмыкские разъезды «подлых москалей», убивая их всех подряд…