Чтение онлайн

На страницах, вырванных мною из «Морского альманаха навигатора», имелись соответствующие таблицы для февраля, марта, апреля, мая, июня и июля, равно как и стандартные таблицы поправок на рефракцию для диапазона температур до минус 10° по Фаренгейту.

Все в наших тогдашних обстоятельствах представлялось слишком необычным, чтобы до конца это осмыслить, но самым удивительным был тот факт, что в течение одного перехода, всего за несколько часов, я сменил западное полушарие на восточное и подтвердил свое местонахождение на вершине мира. С трудом давалось понимание того, что первые мили этого короткого перехода мы шли на север, а последние – на юг, хотя при этом не меняли направления. Трудно представить себе лучшую иллюстрацию того, насколько все относительно. Опять-таки, представьте себе такую непривычную ситуацию: для того, чтобы вернуться на нашу стоянку, необходимо было развернуться и снова пройти несколько миль на север, а потом – на юг, причем все это время идя в одном и том же направлении.

Когда мы возвращались назад по следу, которого никто здесь раньше не видел, да и вряд ли увидит когда-нибудь снова, меня посетили мысли, которые, думаю, можно назвать уникальными. Для нас перестали существовать такие понятия как восток, запад и север. Осталось одно-единственное направление – юг. Любой ветерок, который обдувал нас, независимо от того, с какой стороны горизонта нес он воздушные массы, был для нас южным ветром. Здесь один день и одна ночь составляли год, а сотня таких дней и ночей образовывала столетием. Останься мы здесь на шесть месяцев арктической зимней ночи, мы бы увидели, как все звезды северного полушария кружат в небе, каждая на одном и том же расстоянии от горизонта с Полярной звездой практически в зените.

Во время обратного пути в лагерь солнце двигалось по небу, описывая свои бесконечные круги. В 6 часов утром 7-го апреля, когда мы прибыли в Кэмп-Джесеп, я произвел очередную серию наблюдений, и они показали, что мы находимся в четырех-пяти милях от полюса в сторону Берингова пролива. Поэтому с усиленной собачьей упряжкой и на легких нартах я прошел по направлению на солнце расстояние приблизительно в 8 миль и, снова вернувшись в лагерь, успел в полдень 7 апреля провести серию окончательных и вполне удовлетворительных астрономических наблюдений по меридиану мыса Колумбия. Эти наблюдения, по сути, подтвердили результаты, полученные мной сутки назад на этом же месте.

К тому времени в моем распоряжении было 13 единичных или 6,5 двойных величин для высоты солнца, полученных в двух разных точках для трех разных направлений и четырех моментов времени. Все наблюдения производились при температурах от минус 11° до минус 30° по Фаренгейту при безоблачном небе и спокойной погоде, то есть в удовлетворительных условиях, за исключением, может быть, первого единичного наблюдения шестого апреля.

Привожу факсимиле типичного набора данных этих наблюдений.

Я допускал погрешность в своих наблюдениях приблизительно в десять миль, поэтому, пересекая лед в различных направлениях, я неминуемо должен был пройти через или очень близко к той точке, где север и юг, восток и запад сходятся воедино.

Невежество и заблуждения по многим вопросам, касающимся Арктики, вероятно, так глубоки и имеют столь широкое распространение, что, по-видимому, здесь имеет смысл привести исходные положения. Всякий, кому это интересно, может углубить свои знания, прочитав вступительные статьи любого хорошего школьного учебника по географии или астрономии.

Северный полюс, то есть географический полюс, в отличие от магнитного (что обычно и является главным камнем преткновения для несведущих обывателей) – это просто точка, где воображаемая линия, называемая земной осью, – то есть линия, вокруг которой Земля за сутки совершает полный оборот, – пересекается с земной поверхностью.

Недавние глубокомысленные дискуссии по поводу размера Северного полюса – размером ли он с четвертьдолларовую монету, шляпу или небольшой городок, – просто нелепы.

Если быть точным, Северный полюс – это просто математическая точка, а, следовательно, в соответствии с математическим определением точки он не имеет ни длины, ни ширины, ни толщины.

Если задать вопрос, насколько точно можно определить местоположение полюса, – а именно этот пункт и привел в замешательство некоторых несведущих знатоков – то можно на него ответить так: это зависит от особенностей используемого инструмента, от умения наблюдателя и от количества проведенных наблюдений.

Если бы Северный полюс находился на суше, то, установив на соответствующем фундаменте инструменты высокой точности, какими оснащены крупнейшие обсерватории мира, и пригласив опытных исследователей, которые проводили бы многократные наблюдения в течение многих лет, может быть, удалось бы определить местонахождение полюса с высокой степенью точности.

С помощью обычных полевых инструментов, таких как меридианный круг, теодолит или секстант, проведение расширенной серии наблюдений опытным наблюдателем позволит определить местонахождение полюса в пределах вполне удовлетворительных, но не с такой степенью точности, как в описанном выше случае.

Ординарное наблюдение в море с помощью секстанта и естественного горизонта, как это обычно делает капитан судна, проведенное в обычных удовлетворительных условиях, дает наблюдателю возможность определить свое местонахождение с точностью до мили.

Что касается трудностей проведения наблюдений в арктических регионах, то опытные эксперты, правда, не имеющие опыта работы в полярных условиях, обычно склонны переоценивать и преувеличивать трудности и изъяны таких наблюдений, считая их причиной холод.

На основании собственного опыта могу утверждать, что для наблюдателя, одетого в меховую одежду и проводящего исследования при ровной погоде и температурах, не выходящих за пределы, скажем, 40° ниже нуля по Фаренгейту, трудности работы, связанные только с холодом, не существенны; хотя величина и характер ошибок, обусловленных воздействием холода на инструмент, могут быть предметом дискуссии.

Я лично испытывал самые серьезные затруднения из-за глаз.

Если в течение многих дней и недель глаза постоянно подвергаются воздействию яркого дневного света и неизменно напрягаются при прокладке курса по компасу, когда необходимо все время держать в поле зрения некоторую фиксированную точку-ориентир, то проводить серию наблюдений в этих условиях – сущий кошмар. Напряжение при наведении фокуса, точном совмещении солнечных отражений, считывании показаний верньера – это могут представить себе только те, кто проводил такие наблюдения при ярком солнечном свете на нетронутом снежном пространстве Арктики. Обычно после таких измерений глаза наливаются кровью и болят еще в течение нескольких часов.