Чтение онлайн

— Ты подорвала мою веру в человечество, и теперь вообще мне кругом должна, — парировал Сашка. — Ну что, «в лесу родилась елочка»?..

— Погодите, — сказала Бэла. — Я сейчас схожу в нашу каюту за тамбуринами. И еще у меня есть ноты пьесы Млацкого для срипки и барабана, я думаю, ее можно на три партии разложить без особого труда…

Белка осторожно внесла в кают-компанию свои маленькие тамбурины — они были длинной с половину нее, и все же она пыталась закутать их шалью, будто детей. Пилот посмотрела на Сашку с Санькой довольно потерянно, словно сомневалась, правильно ли поступила, заикнувшись о совместной музыке.

— Ставь сюда, — щедро предложила Санька, отодвигая в сторону стол и скидывая на пол подушку с дивана.

Белка с сомнением посмотрела на подушку, потом на диван, потом на Сандру, лицо которой прямо-таки светилось искренним предвкушением (возможно, оборотень разыскивала издевку). Наконец она, несколько нервничая, уселась на подушку, скрестив ноги, поставила перед собой тамбурины, вытащила откуда-то из-под шали палочки.

«Она будет играть на тамбуринах палочками?» — удивился Сашка.

Однако недоумение прояснилось: Бэла достала оттуда же из складок шали небольшую складную рамку и тарелочку. Подвешенная на рамке, тарелочка издавала тихое дребезжание.

— А саму рамку можно использовать, как треугольник, — сообразила Сандра. — Умно, по-настоящему умно!

— Есть и портативные ударные установки, — сказала Белка отстраненным тоном; стеснения в нем, однако, уже не чувствовалось — точнее, чувствовалось, но не так сильно. Не стеснение, а некая сухость. — Но у меня такой нет. Млацкого, к сожалению, тоже. Оставила дома, скорее всего.

— Ничего, — сказала Сандра. — В этой книжице был Чюри, как раз очень хорошо подходит. В конце концов, можно взять тот квартет, который я помню наизусть. Вам только надо будет подхватить.

— О нет, избавь меня бог от того, что ты помнишь наизусть! — Сашка поднял руки в защитном жесте. — Наверняка опять какая-нибудь жуткая головоломка. Да и Чюри, если подумать…

— Ну хватит! — прикрикнула Сандра. — Этак мы и в самом деле договоримся до «В лесу родилась елочка».

— Давай турецкий марш? — взмолился Сашка. — Ты же его начала.

— Это слишком легко, — непреклонно отозвалась Санька. — И не ленись, пожалуйста.

С этими словами она протянула Бэле одну копию нот, с другой подсела ближе к Сашке. Они пристроили листки на стол между ними и почти одинаковыми движениями подняли инструменты к подбородкам.

Бэла посмотрела на них с некоторым сомнение, но ничего не сказала.

Это и впрямь был Чюри, Bittersweet symphony [19] , Сашка только не помнил: там должны были быть скрипка и альт, скрипка и виолончель или вовсе две скрипки? Ну ладно, в любом случае, решил Белобрысов, он более или менее справится, а если и возьмет пару-тройку фальшивых нот, так ничего страшного, все свои.

Первые ноты, низкие, и впрямь принадлежали ему — он справился с ними вполне верно. Потом ему помогла Сандра, включилась, и сразу стало легче — как глоток свежего воздуха. Играть в паре с Санькой всегда было сущим наслаждением: Сашка шел за ней, почти не глядя, полностью полагаясь на ее чуть более высокое мастерство и гораздо большую уверенность в своих силах. Когда же она покидала его, устремляясь вверх, он вполне уверенно держал партию, встречая ее ласково, когда она возвращалась… да, это и в самом деле больше всего походило на акробатический этюд. Подхватит ли барабанщица вовремя?.. В начале должно было быть что-то вроде взрыва, а далее пьеса становилась более мерной: игру вела скрипка, альт ее поддерживал, а ударным оставалось только отбивать ритм. Если они не сорвутся с самого начала…

Они сорвались. Барабаны не вступили, какое-то время скрипка и альт продолжали вдвоем, но было совсем не то: мелодия потеряла половину прелести, утрачивая законченность и превращаясь из мощного и радостного отрывка в нечто довольно-таки куцее, даже одинокое: два голоса не тянули там, где нужно было хотя бы три.

— Ну и чго? — спросил Сашка довольно сердито, глядя на Белку.

— Можно было спросить, хотя бы дочитала ли я до конца, — буркнула она довольно резко и повела плечами, скидывая шаль. Под шалью обнаружилась обыкновенная светлая кофточка с открытым воротом, которая очень выгодно смотрелось на фоне смуглой кожи стеснительного пилота.

— Ну извините!

— Там легко, потом одна вариация все время повторяется, — сказала Сандра. — Теперь дочитала?

— Теперь да, — нейтральным тоном ответила Бэла. — Прошу прощения. Давайте сначала?

— Давай… — недовольно сказал Сашка. Ему казалось, что второй раз он точно не сможет повторить вступление, не сфальшивив — кажется, первый раз ему удалось только чудом. Однако чудо повторилось: ноты пошли ровно, гладко, словно упали уже на проторенные рельсы, как эфирный поезд; фарватер был знаком. Низкие, саркастические ноты заскользили ровно и плавно, потом в него влилась новая струя, — Санька — и в нужном месте таки прервались дробью радостных ударов. Сашка чуть было не сбился: это было неожиданно. У девчонки оказалась твердая рука и эта самая сумасшедшая страсть, которая отличает барабанщиков и скрипачей — но в барабанщиках она сочетается, вдобавок, с настоящим безумием. А что вы хотите от людей, которыми целыми днями только и делают, что колотят по всему палками. Безумный удар, дробь… второй удар… helvete, как говорит Санька, а ведь пошло! Пошло! Хотя и странновато звучат глухие удары тамбурина там, где должен быть барабан, но уж ладно.

Они повторили первую вариацию несколько раз, потом Сандра разразилась вдохновенным пассажем, из-за которого Сашка потерял нить беседы, а Бэла так увлеклась, что упустила ритм — но начало, тем не менее, было положено. Сашка взял особенно неловкую, сомнительную, скособоченную ноту, и так она жалко прозвучала во внезапно наступившей тишине, что все трое просто не могли не расхохотаться.

— Чудно! — сказала Сандра с удовольствием. — Все-таки я не знаю большего удовольствия… ну, разве только чтение… и не знаю, как еще лучше сработать экипаж, чем совместной игрой! Еще, конечно, помогает секс, но это трудновато, когда речь идет о большой компании… — на этом месте Сашка фыркнул, опознав давний прикол: «Чтобы пилота потом не поимел капитан, ему лучше поиметь штурмана еще на трапе». Бэла опасливо покосилась на Сандру. — На «Анжелике» у нас подобрался квартет только из корабельных магов плюс врач, а Дед [20] наш ни на чем не играл, зато имел чудный тенор, практически оперный… — она вздохнула ностальгически. — Еще играли двое из наших сэйл-мастеров и штурман, они составили трио.

Три с половиной недели вояжа — совсем малый срок. Но уже через пару дней, как только стих ажиотаж после появления домового, а расписание дежурств на камбузе перестало вызывать жаркие споры (Сашка, вопреки воли капитана, хотел набрать больше дежурств, чем Санька: мол, о пусть он лучше пожертвует частью отдыха, чем будет есть это), на корабле установилась размеренная рутина вахт, сна, приемов пищи и посиделок в кают-компании. На последних старшие члены экипажа — капитан и суперкарго — когда появлялись, а когда и нет. Они не то, что бы игнорировали более молодых и менее опытных, но дистанция возникла сама собой, и обе стороны, кажется, были ей вполне довольны. Княгиня как-то раз принесла свою арфу и присоединилась к Сашкиному с Сандрой дуэту, предложив исполнить божественно прекрасную «Арию» Баха — мол, это единственное, что она помнит хорошо и за что ручается. Бэла оказалась исключена из трио по вполне естественным причинам, Сашка чуть было не дезертировал, но в последний момент укрепился духом.