Сеющие раздоры
Шрифт:
На нужной двери не было номера.
Только десяток новых замков.
Глазок был заклеен изнутри черной изолентой.
Он нажал кнопку звонка.
Ничего.
Постучал.
Тишина.
Уже собирался уходить, когда за дверью послышалось несколько тяжелых щелчков.
Будто кто-то открывал сейф.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показался один глаз.
— Вам кого?
— Глеба.
Пауза.
— А вы кто?
— Марк Волошин.
Глаз исчез.
За дверью что-то с грохотом упало.
Потом раздался торопливый голос.
— Подождите...
Опять защелкали замки.
Дверь распахнулась.
Перед Марком стоял мужчина лет сорока пяти.
Небритый.
В старом свитере.
С растрепанными волосами.
Выглядел он не как человек, раскрывший мировой заговор.
Скорее как преподаватель университета, который неделю не выходил из кабинета.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
Потом Глеб вдруг рассмеялся.
Сначала тихо.
Потом громче.
Через секунду он уже держался за дверной косяк.
— Господи...
— Что?
— Да ничего...
Он никак не мог успокоиться.
— Просто...
Не думал, что доживу до этого дня.
— До какого?
— Когда Марк Волошин сам придет ко мне.
Он вытер выступившие слезы.
— Заходите.
Такое нельзя обсуждать на лестничной клетке.
Квартира оказалась неожиданно просторной.
И совершенно захламленной.
Книги лежали повсюду.
На полу.
На диване.
На подоконниках.
На столе стояли раскрытые атласы, старые фотографии, распечатанные спутниковые снимки, карты мира, исписанные красными пометками.
Но хаоса почему-то не ощущалось.
Все выглядело так, словно хозяин точно знает, где находится каждая бумага.
Глеб поставил чайник.
— Кофе?
— Лучше воду.
— Правильно.
Кофе мешает думать.
Он улыбнулся.
— Хотя мне уже поздно бросать.
Марк оглядел комнату.
На стене висела огромная карта мира.
Не с красными нитками, как он ожидал.
Обычная политическая карта.
Только на ней десятки маленьких цветных отметок.
Без подписей.
Без объяснений.
Глеб поймал его взгляд.
— Разочарованы?
— Немного.
— Ждали нитки, фотографии президентов и надпись "Они среди нас"?
— Что-то вроде этого.
Глеб снова рассмеялся.
— Это только в кино.
Он поставил перед Марком стакан воды.
Сел напротив.
Несколько секунд внимательно рассматривал его.
Не настороженно.
С любопытством.
Будто пытался понять, зачем человек вроде Марка вообще оказался здесь.
— Ну? — наконец спросил он.
— Что — ну?
— Что вы увидели?
Марк нахмурился.
— Почему вы решили, что я что-то увидел?
— Потому что иначе вас бы здесь не было.
Он сказал это совершенно спокойно.
Без тени самодовольства.
Просто как очевидный факт.
Марк долго молчал.
Потом неожиданно для самого себя начал рассказывать.
Не все.
Сначала про остров.
Потом про девушку.
Про интервью с Вансом.
Про инженера, который будто исчез.
Про испорченные записи.
Про голос колонки.
О клубе он говорил дольше всего.
Остановился только на гримерке.
О ритуале в подвале решил пока промолчать.
Глеб ни разу его не перебил.
Ни разу не задал вопрос.
Только слушал.
Иногда кивал.
Когда Марк закончил, в комнате стало очень тихо.
Чайник давно вскипел.
Но никто не встал его выключить.
Глеб медленно сцепил пальцы.
И впервые за весь разговор перестал улыбаться.
— Поздравляю.
Марк недоуменно посмотрел на него.
— С чем?
Глеб выдержал долгую паузу.
— Они наконец обратили на вас внимание.
Часть 2. Погружение
— Обратили внимание? — переспросил Марк. — Вы сейчас серьезно?
— Абсолютно.
— Кто?
Глеб пожал плечами.
— Это зависит от того, как вам удобнее их называть.
— Рептилоиды?
— Например.
Марк усмехнулся.
— Даже звучит нелепо.
— Согласен.
Глеб спокойно кивнул.
— Слово дурацкое.
— Но вы им пользуетесь.
— Нет.
Он поднялся и подошел к книжному шкафу.
— Им пользуются журналисты.
Он достал толстую папку, положил ее на стол.
Внутри лежали десятки фотографий.
Старинные барельефы.
Монеты.
Статуэтки.
Рисунки.
Никаких подписей.
— Вы знаете, что объединяет все это?
Марк мельком просмотрел снимки.
— Нет.
— И я не знаю.
Он сел обратно.
— Но знаю другое. Почти каждая древняя цивилизация изображала существ с человеческим телом и нечеловеческими глазами.
— Это называется мифология.
— Конечно.
— Художественный образ.
— Возможно.
— Символ.
— Не исключено.