Схаас
Шрифт:
— Разве мало ты получила доказательств?
— Брось эти шутки. Мне нужен настоящий мужчина, а не бабник. Возьми свой меч и, держа острием вверх, трижды обойди вокруг холма справа налево. Когда ты сделаешь последний шаг, тебе откроется видение… Постарайся не испугаться.
— Что это будет? — дрогнувшим голосом спросил Длинный Лук. Сознавая бесплодность этих попыток, он все же постарался не показать, что уже испугался.
— Враг, — коротко ответила Истер. — Убей его, и клад будет наш.
— Кто он такой?
— Все хочешь знать заранее? — усмехнулась она. — Нет, мне нужно, чтобы ты прошел через неизвестность — только так ты докажешь, что ты и правда тот мужчина, в котором я нуждаюсь. Покажешь, что ты герой не только в постели, но и в серьезном деле…
— Вот как? Ну хорошо, смотри же!
Длинный Лук забросил руку за спину, определился с правой стороной и двинулся туда, воздев меч.
Истер, отступив на несколько шагов, подняла руки, обратила их ладонями к вершине кургана и гортанно запела на незнакомом языке. Эта странная песня была как зубная боль, она пронизывала каждый дюйм тела, вызывая непонятную беспросветную тоску и единственное желание — чтобы заклинание побыстрее закончилось. Длинный Лук порадовался, когда курган отгородил его от ведьмы и стал глушить звуки, но вскоре страшная песня стала надвигаться спереди.
«По крайней мере, со счета не собьюсь, — подумал Длинный Лук, непроизвольно сжимая пальцы на рукояти меча. — Но кто же это будет?..»
По завершении первого круга он уже чувствовал себя изможденным, ночь поплыла перед глазами, как, бывает, плывет утро, отравленное избытком винных паров и вонью плохого эля. Заклинание все звучало, как будто Истер и не переводила дыхание, дребезжало, как расстроенная струна в треснувшей лютне. Звуки его проникали до самых костей, бередили нутро, возбуждали тошноту.
Второй круг едва не доконал вождя Зеленой Вольницы.
Даже звездный свет, потревоженный колдовством, обострился, и падающие с черного неба лучи больно ранили мозг. Плавное движение влево казалось противным всему человеческому существу. Меч в руках налился небывалой тяжестью.
И все-таки Длинный Лук шел. Сам он уже не знал, зачем это делает, события давностью в несколько минут успели отойти для него в область небывалого прошлого, стерлись из памяти. Он только помнил, что намеревался показать Истер свою настойчивость, неукротимость, — и делал шаг за шагом, и с каждым мгновением раскаленные добела крючья страдания или, может, изогнутые, покрытые инеем неземного холода когти неведомых чудовищ все безжалостней рвали его на куски.
На третьем круге, уходя от кошмарной песни Истер, Длинный Лук начал приходить в себя. Мир обрел обычные свойства, боль ушла, осталось только слабое головокружение, но на противоположной стороне кургана сгинуло и оно.
Длинный Лук глубоко вздохнул. Кошмар стал казаться бредом, каким-то нелепым сном. Где весь этот ужас, где боль, где сковывающая слабость? Где чудовища? Да столь хорошо ему давно уже не было!
Он так радовался избавлению, что едва не пропустил тот момент, когда третий круг вдоль подножия кургана замкнулся.
«Ну где же эта тварь?» — уже с азартом подумал он, оглядываясь, хотя и опасался, что сейчас из земли выскочит клыкастый великан, или прошуршит по траве ядовитая и тоже клыкастая змея, или лев, наводящий дрожь хищник далеких языческих земель, прыгнет на него со спины.
Вместо этого он увидел на склоне холма человека, которого там только что не было. Одетый в серый плащ с капюшоном, он склонялся над каким-то большим предметом, неразличимым в тусклом сиянии, струившемся… откуда? Казалось, сама вершина кургана призрачно засветилась. Человек в плаще резко обернулся, точно почуяв на себе пристальный взгляд, и Длинный Лук похолодел — он увидел, что под капюшоном нет лица, а только тронутый щербинками череп с зеленоватым огоньком в глазницах. А предмет, над которым он стоял… Едва ли можно было сказать это точно, но Длинный Лук сразу убедил себя в том, что это труп какого-то бедолаги, возможно — предыдущего кладоискателя.
Впрочем, как выяснилось вскоре, он не так уж и ошибался.
Не прошло и секунды, а костистая рука уже откинула в сторону, будто крыло зловещей птицы, полу плаща и сомкнулась на рукояти меча. Нижняя челюсть опустилась, и над окрестностями прокатился льдистый, пронзающий сердце вой, стон грешника, которому позволили на несколько вздохов поднять голову над могилой, а потом потянули обратно в ад. Обнажив клинок, скелет ринулся вниз по склону, прямиком на ошарашенного Длинного Лука.
— Убей его! — крикнула Истер.
Первое мгновение ей даже нравилось смотреть на ужас, исказивший лицо вождя разбойников, но она тут же поняла, что может лишиться помощника. Длинный Лук, конечно, парень отнюдь не рядовой во всех смыслах, и последние события все больше укрепляли уверенность Истер в нем, но ничто человеческое ему не чуждо. Что поделать, ну не видел он раньше живых скелетов… Впрочем, Истер и сама их не видела, но ей доводилось встречать и не такие вещи, так что она была морально готова ко многому. А вот Длинный Лук…
Нет, он не растерял своего азарта. Но как будто забыл про него.
Едва ли он слышал вскрик юной ведьмы. Вой скелета был настолько же ужасней недавно отзвучавших заклинаний, насколько заклинания ужаснее нормального человеческого голоса. От этого воя что-то бесповоротно рвалось внутри, и услышавший его, если бы выжил, уже не мог надеяться стать прежним. Но какое-то свойство — ума ли, души ли, тела ли — услышало Истер и довело до разума приказ: убей!
Ноги настаивали на своем варианте поведения: развернуться и удирать без оглядки, покуда не задымятся подошвы. Но Длинный Лук успел взять себя в руки и встретил призрачно мерцающий клинок противника ответным ударом. Они сшиблись у подножия кургана.
Скелет едва не опрокинул человека, однако вождь разбойников каким-то чудом выдержал первый натиск. Сталь звенела о сталь с частотой ударов пульса. Дыхание давалось с трудом. Чуткий череп мелькал так близко от лица, что становилось не до дыхания. И все же Длинный Лук отступал без паники, неторопливо. После первого наплыва ужаса он обнаружил, что его противник, несмотря на свой необычный вид, немногие отличается от поединщика-человека и дерется соответственно разве что удар у него сильный, и наверняка он вынослив — чему там уставать?