Чтение онлайн

– Слушай, а ты прав. Надо думать, выяснять.

Ну, это я и без него понимаю.

К обеду действительно за нами приехали. Но не только шофер. Еще Зубо с каким-то незнакомым типом. Судя по всему, это был его приятель. Уж сильно от них несло перегаром.

Зубо в пол-уха выслушал доклад и приказал садиться в автобус и ждать. А сам повел своего друга показывать полянку. Что-то руками махал, тыкал пальцем в сторону ручья и жизнерадостно объяснял. Потом они сели на передние сидения и главный приказал:

– Заводи! – как таксисту в кино.

Пока водитель жужжал стартером, они продолжили разговор. Я только уловил отрывок фразы:

– А банька у меня тут будет! Закачаешься! Тут же ручей ключевой!

Так вот что за объект мы строим – виллу для Зубы. Кстати, те веники проклятые так и гниют под забором. Интересно, а как Зубу на самом деле зовут? А то ляпну кличку не к месту. А может, мы здесь только на полицаев работаем? А может, это никакой не лагерь социализации??? Где мы вообще? Хотя, какая разница, все равно первый патруль нас прихлопнет, попадись мы вне лагеря без документов. Интересно, эти документы, они существуют на самом деле?

– Господин начальник, разрешите спросить? – я решил сыграть дурачка.

– Спрашивайте, – ответил почему-то не Зубо, а его приятель. Наверное, он был старше по чину. Их чину. Знать бы их иерархию. Хотя зачем?

– А по каким критериям определяется уровень социализации, – тут я задумался, не сказать же «заключенных», – воспитанников лагеря?

– А? – тот ничего не понял. Ну, как водится, чем главнее, тем тупее.

– Он спрашивает, когда опустят домой, – это шофер пояснил, и заржал. – Это у нас группа заученных, они по-русски слова сказать не могут.

Судя по всему, вопрос для чина был очень неожиданным. Он открыл и закрыл рот, потом сообщил:

– По заключению лагерного руководства, – и, казалось, сам обрадовался найденному решению. – Как решит начальство, так и топай куда хочешь!

– И документы выпишут? – я не унимался.

– Выпишут – выпишут! – закивал начальник. – Всем выпишут.

И отвернулся, показывая, что аудиенция закончена. И захлебал что-то из фляжки, которую ему Зубо протянул.

Не верь врагу. Тем более, когда он клянется в том, что говорит истинную правду. Знай, что всегда тот, кто громко обещает – я дам тебе свободу – лжец. Он все делает для того, чтобы отнять её у тебя. И главное для него не посадить тебя в клетку, не сделать узником холодной тюрьмы, а главное для него – сделать несвободной твою душу. Главное для врага, а именно твой враг будет чаще всего кричать – я дам тебе свободу – сделать тебя рабом не по принуждению, а рабом добровольным, который будет лизать ему пятки и боготворить. И ещё – всегда обещающий свободу говорит – стань моим рабом на секунду, и я дам тебе свободу навсегда – не верь обещающим свободу. Они враги. Не верь им. Борись за свою свободу всегда и везде. И будь свободен всегда.

Легко рассуждать о прописных истинах, когда они не тебя касаются. А если ты уже не можешь просто так быть свободным? Хотя, кто отнимет свободу у меня? Вот справку – так точно не дадут. Никто нам ничего не выпишет. По крайней мере, не собирается. И видимо, этот лагерь останется последним местом жительства для многих. А может и для всех.

В общем, в трясясь в прокуренном автобусике, по пути в наш концлагерь, я рассуждал именно так. И казалось мне, когда распахнутся двери машины по приезду, я сразу начну что-то делать. Хотя и не совсем понятно, что. Но одно ясно – сдохнуть здесь ради того, чтобы построить дачу какой-нибудь сволочи, я не хочу. И решение вроде бы само собой просилось – а не устроить великую бузу? Поднять народ и снести этих полицаев чертовой матери! А если они вызовут сентов? Кстати, это очень важно – как они связываются с сентами?

– Господин начальник, – я опять решил потревожить Зубо, – разрешите обратиться!

Тот, нехотя и с раздражением, но все-таки соизволил разрешить:

– Обращайся, – бросил через плечо, как подачку, – только по-людски, не так как вы, тупые, разговариваете.

– Нет, господин начальник, это важно очень, – клюнет или не клюнет? – Когда сбили этот истребитель? Сколько он там валялся?

– А мне что, докладывают, – начал было Зубо. – А тебе это зачем? Что за любопытство? Кто трепать языком разрешил?

Зубо распухал от негодования. Непонятно, правда, почему.

– Ну, как, господин начальник! – я продолжал валять Ваньку. – Очень важно знать, за какое время белки человека подчистую разделывают. Ведь попади кто из ответственного персонала в беду – надо знать, за какое время можно спасти, а когда уже и смысла нет посылать помощь.

– Без тебя решат, – уже с сомнением в голосе пробормотал Зубо.

– Так я же новым властям и хочу помочь! – Тянул я свое. – Вот доложить им – во столько-то и столько-то, найден мертвый труп с такими-то патолого-анатомическими подробностями. Ну и конечно, выводы они сами сделают. А вам почет! Сведения-то нетривиальные.

Непонятное, нарочито мною использованное слово произвело на Зубо неизгладимое впечатление.

– До хера знаешь, – заключил он. Но видимо, запомнил мои слова. На потом.

– Ты что, в полицаи выслужиться решил? – Шарый сердито зашептал мне на ухо. – Думаешь, учтут твое мнение и медаль дадут?

Мне ничего не оставалось, как покачать отрицательно головой.

А в лагере нас ждала куча новостей. Привезли новую партию для социализации, видимо поредевшие ряды нашего заезда-завоза уже не вполне удовлетворяли нужды лагеря. Хотя, это так – личное подозрение. Надо сказать, что прибывшие выглядели неважно. Все бледные, худые, дико озирались. Неужели и мы такими были, когда нас привезли? Всего сколько дней назад? Но точно меньше двух месяцев – лето не кончилось! В действительности я помню всего несколько дней. Остальные – серый провал. Вечные чистки территории, прополка картошки, ремонт водопровода… И постоянные наряды на кухне.

А может там, на воле, совсем плохо стало? И ещё одна новость ждала меня. Отменяется спецпаек для старших по группам. А я и не жалел особо. Но все-таки от воспоминания о брюкве меня передергивало. Перед ужином было объявлено, что отмена спецпайков связана с тем, что уровень питания всех социализируемых значительно вырос, и нет нужды разделять рационы. Ну – ну…

На ужин дали суп с рисом. Я выловил там три рисины и два червяка. Червяки были маленькие. Зато не надо давиться, как в случае со спецпайком.