Чтение онлайн

Словно испуганная антилопа, она взирала на мужчину. И чем дольше смотрела на него, тем меньше доверяла собственным ощущениям.

По сути дела, она не видела настоящего лица Хинд-Дива. Тогда его лицо было раскрашено широкими тигриными полосами, что не давало возможности составить истинное представление о его внешности. Кожа Хинд-Дива была смуглой, пропеченной жарким солнцем пустыни, но теперь, когда она всмотрелась в лицо виконта попристальнее, то поняла, что ошибалась, решив, что он смуглый. Лицо его было бледным, как та простыня, на которой он лежал. Искривленный от боли рот ни в коей мере не походил на тот, что покрывал когда-то поцелуями ее тело. Она помнила его волосы иссиня-черными, не отмеченными сединой, как сейчас.

Быть может, на ее суждение повлияло желание увидеть различие, отбросить шальную мысль о том, что виконт Шрусбери и Хинд-Див — один и тот же человек. Много англичан, в основном из числа военных, перебывали в Персии. Многие успели выучить язык. Неудивительно, что этот мужчина, бывший офицер, знал несколько фраз на местном наречии. Человек, что лежал перед ней, жалкий, измученный, имел мало общего с тем всесильным созданием, что встретился Джапонике на жизненном пути. Глаза… Да, их цвет был таким же, но, кроме глаз, ничто не напоминало того мужчину, что смог пробудить в ней страсть.

Джапоника уже почти убедила себя в том, что сходство больного виконта с Хинд-Дивом ей почудилось, когда несчастный открыл глаза и вонзился в нее взглядом. И в этот миг она испытала сильнейший шок. Неужели эти глаза можно забыть? Неужели этот взгляд можно с чем-то спутать? Кто этот человек?!

Но Хинд-Див никогда бы не отвел взгляд первым.

— Ах, пери, ты пришла, чтобы мучить меня, — сказал больной, отвернувшись.

Может, он все еше спал? Кто знает…

— Я не волшебница, сагиб. — осторожно прикоснулась к влажному лбу больного и провела по нему рукой. — Почувствуй мое прикосновение. Мы оба все еще здесь, в этом мире. — На самом деле сейчас она не была в этом уверена. В этом мире встречи с Хинд-Дивом произойти не могло.

— Мне так больно… — Он с усилием сглотнул слюну. Его обведенные красноватыми кругами глаза смотрели в пустоту. Что он видел в бреду, она не знала. — Никто не в силах мне помочь.

— Я попытаюсь, если на то есть воля Аллаха. — Она не замечала того, что продолжала говорить на персидском. Впрочем, этот язык, кажется, действовал на него успокаивающе.

Он попытался приподняться на локте. Неуклюже, что неудивительно для человека, так жестоко страдающего от боли.

— Я должен спастись, — произнес он так тихо, что она скорее догадалась о значении его слов, чем расслышала их.

— Спастись? — переспросила она. Должно быть, кошмар цепко держал его в когтях, не желал отпускать. — Но вы здесь, у себя дома.

— Ложь! — истекая потом, он опустился на постель. Его трясло.

Инстинкт сострадания, извечная женская жалость побудили ее положить руку ему на плечо. Джапоника чувствовала, как болезненно напряглись его мускулы, он был в огне.

— Я не лгу. Вы больны, у вас лихорадка, отсюда этот кошмар.

Глаза его на мгновение подернулись дымкой. Жизнь едва теплилась в его душе. Огонек жизни был не ярче пламени той свечи, что освещала его лицо. Легкого дуновения хватило бы, чтобы задуть его.

— Если ты и впрямь хочешь помочь мне, пери, останови боль. Даже если для этого придется взять мою жизнь. Прошу тебя, прекрати мои страдания!

В его голосе не было надежды. Он искренне молил о смерти, и это не могло оставить ее равнодушной.

— Миледи?

Нахмурившись, Джапоника оглянулась на голос. Бершем и жена сторожа все еще стояли в дверях.

— Лорд Синклер серьезно болен, Бершем. Он бредит от жара, — громко сказала она и, обращаясь к женщине, добавила: — Принесите таз с очень горячей водой и мыло. И можете передать девушкам, что сидят в моей комнате, чтобы ложились спать. Им не о чем беспокоиться. Это всего лишь болезнь. Бершем, зайдите в комнату. Мне потребуется ваша помощь.

— Хорошо, миледи.

— Аррак! — хрипло прошептал больной.

— Что он говорит?

— Просит дать ему спиртное покрепче, — не без язвительности перевела Джапоника. В комнате сильно пахло перегаром. — Он часто напивается до бесчувствия?

Ответ Бершема был весьма осмотрительным. Как-никак виконт был теперь его работодателем.

— Его честь действительно употреблял содержимое кладовых сегодня.

— Скорее злоупотреблял. — Джапоника только сейчас заметила бутылки из-под кларета, разбросанные на полу. Возможно, у него просто белая горячка. Джапоника была наслышана об этой болезни хронических пьяниц. Но жар мог иметь иную природу. В самом деле, с этим человеком что-то было не так. — Он весь пропотел. Рубашку хоть отжимай. Мы должны переодеть его, пока он не простудился.

— Хорошо, мадам.

Но в тот момент, когда дворецкий коснулся пуговицы на рубашке, чтобы расстегнуть ее, виконт внезапно приподнялся и отшвырнул руку Бершема:

— Убирайся!

Дворецкий неуверенно взглянул на Джапонику:

— Если вы подержите его за плечи, я, пожалуй, справлюсь.

Но не успела она расстегнуть первую пуговицу, как виконт поднялся, взревев от ярости. Он пнул Бершема ногой, отчего тот отлетел на несколько футов, и левой рукой схватил Джапонику за запястье. Одним быстрым движением он притянул ее к себе так близко, что дыхание его обожгло ей щеку.

— Так, значит, ты вернулась, бахия, чтобы убить меня!

Этот голос! За те несколько секунд, пока Бершем успел подняться и что-то крикнуть, Джапоника уже почти поверила, что сейчас он убьет их обоих. Она не сомневалась в том, что он на это способен. Пусть он весь дрожал от жара и озноба, сил у него хватит. Хватку он не потерял. Но это безысходное отчаяние, эта боль в его взгляде! Джапоника не могла бы сказать, что подвигло ее коснуться его щеки, погладить ее нежно. Быть может, она просто хотела стереть с его лица эту гримасу боли.

Он поморщился, но не отстранился.

— Нет, я не хочу убивать тебя, — прошептала она. Подушечками пальцев нежно, едва касаясь, она провела по шраму, пересекшему бровь. — Ни один смертный не в силах убить Хинд-Дива.

Виконт встрепенулся.

— Ты знаешь! — Это был и вопрос, и утверждение одновременно.

Когда он отпустил ее руку, она не пошевельнулась, она не могла отвести взгляда от этих золотых глаз. Хинд-Див жив!

Дрожа, она закрыла глаза и сползла на пол.

Бершем тут же подскочил к ней и помог подняться.