Шантаж от Версаче
Шрифт:
– Не слышу ответа, – грубо поторопил он Александру.
– Что за чушь?! Кто тебе об этом сказал?
Ага, лучший способ защиты – нападение! Ну-ну.
– Профессиональный секрет. Почему ты обманула меня?
– Я?
– А кто же? И сестру свою обманула. Ксюша ведь так и не догадывается, что ты отправила ее на квартиру к человеку, которого ты знала!
Молчит. Не хочет сдаваться. Смотрит на Алексея букой. Ладно, поднажмем.
– Ты свою сестру грубо подставила!
– Неправда!
– Правда, правда. Отправить ничего не подозревающую, наивную девчонку с придуманной тобой историей на квартиру убитого стирать отпечатки – это, по-твоему, не подставить? Честно скажу тебе, Александра, я мог предположить, что ты способна на многое, но только не на это. Так поступить с собственной младшей сестренкой, которую ты к тому же любишь…
– Я не знала, что Тимура убили! – не выдержала Александра. – Я не хотела… Я не могла представить, что из этого всего выйдет!
– Но тебе было известно, что он снимает квартиру у Андрея?
– Ну и что?! Ксюша меня умоляла помочь ей и найти квартиру, на которую можно было привести Реми, чтобы разыграть задуманный спектакль до конца!.. У меня не оставалось выбора!
– Почему ты не сказала мне правду?
– А зачем? Ты бы меня стал подозревать. Ты в совпадения не веришь и вообще ни во что не веришь, тебе одно надо – найти преступника, и любой, кто на эту роль сгодится, тебе подойдет, чтобы отдать его на заклание твоим заказчикам! Ты деньги получил – надо отработать как можно скорее!
Кис не нашел даже слов, чтобы ответить на эту беспардонно-циничную чушь. Он обалдело смотрел на Александру, только что рот не открыл от изумления.
– Что, – с вызовом смотрела она на немую сцену в исполнении Алексея, – скажешь, что это не так?!
– Ты дура, – сообщил Кис. – Я думал, ты умнее.
Александра растерялась. Ему показалось вдруг, что она сейчас заплачет. Но ему не было ее жалко – Кис был зол.
– Прекрасно, – сказал он, – ты во всем отлично разобралась. Все так и есть: я, как паук, жду первую попавшуюся в мою сеть муху! И, будучи пауком кровожадным, собираюсь из нее выпить кровь! Причем всю, без остатка, – он приблизил свое лицо к Александре, – до последней капли, до донышка, – прошептал он, с наслаждением вонзая свой взгляд в ее глаза, в которых неожиданно промелькнули удивление и испуг. – И ты – моя муха, моя жертва. Такой расклад тебя устраивает?
Принесли их заказ, и они замолчали, пожирая друг друга глазами: жесткий, почти плотоядный взгляд паука-Киса боролся с обычным надменно-холодным взглядом Александры, за которым она из последних сил пыталась спрятать свою неуверенность.
– Итак, ты в лапах паука, сопротивление бесполезно. Так что колись. Тимур за тобой ухаживал – ты его отвергла?
– Кто тебе сказал?
– Не твое дело. Отвергла? Или уступила?
– Я его ненавидела.
– Это я знаю… За что? За то, что уступила его домогательствам?
– Я?! Ему? Ты в своем уме?
– Значит, отвергла. И чем он тебе не приглянулся?
– Всем! Он, он… – Александра не находила слов. – Он негодяй!
– Значит, ты успела с ним неплохо познакомиться. Студент, слушающий лекции в аудитории, не может сказать о преподавателе, годяй он или негодяй. Каким же это образом ты с ним настолько сблизилась?
Александра выбила из пачку сигарету и прикурила, молча поглядывая на Киса сквозь дым.
– Я жду, – холодно поторопил ее тот.
– Он приглашал меня… – послушно ответила Александра. – Он начал ухаживать за мной. Он ждал меня после лекций, он приносил мне цветы… Он приглашал меня несколько раз в ресторан…
– И ты согласилась с ним пойти?
– Я еще не знала тогда, что это за чудовище… Мне он не нравился, мне не нравилась кафедра марксизма-ленинизма – на таких кафедрах порядочных людей не водилось по определению…
– Но ты с ним ходила в ресторан?
– Да.
– Почему, если он тебе не нравился?
– Не хотелось ссориться. Во-первых, он был очень мил и вежлив. Во-вторых, среди преподавателей этой кафедры лучше не иметь врагов.
– Следовательно, однажды он сделался не мил и не вежлив… Так?
Александра грустно кивнула.
– Отвяжись от меня, Кис. Не лезь в душу, – попросила она. – Я его не убивала, если это тебя интересует.
– Не отвяжусь. И буду сам судить, убивала ты его или нет.
Александра до сих пор не прикоснулась к заливному из осетрины и только сейчас, после этих слов Киса, склонилась к тарелке и стала ковырять рыбу вилкой.
Кису показалось, что она плачет, вернее, пытается сдержать слезы. Ему было жалко ее, но в то же время он чувствовал, что с этой женщиной иначе нельзя – она из тех, кого нужно брать силой…
Интересно, в постели тоже? О, они бы тогда подошли друг другу, ведь Кис как раз такой садомазохист, который умеет все это делать так, как надо… Ах, еще как умеет! Он бы ей показал, он бы ей…
– И однажды что-то произошло между вами, – напирал он. – Что?
– Он пригласил меня к себе домой, – не отрывая глаз от тарелки, проговорила Александра. – На чашечку кофе… Сказал, что ему нужно серьезно поговорить со мной о моем будущем.
– И он попытался соблазнить тебя… Или изнасиловать? Он повел себя грубо, да? И все эти разговоры оказались только предлогом…
– Нет. Он действительно заговорил о моем будущем. Которое ему представлялось таким образом: я становлюсь его любовницей, а он мне обещает – в обмен на клятву в моей верности – квартиру и карьеру. Загранпоездки, престижное распределение… Стоял на коленях.
– Ты отказалась…
– Категорически.
– И тогда он попытался…
– Бог мой, ты что, под столом там сидел?
– Конечно, ты меня не заметила? Все видел, все знаю.
– Тогда чего ты ко мне привязался, раз знаешь?