Чтение онлайн

Клементина склонила голову набок.

— И что это значит в шпионской работе?

— Примерно то же, что и в любой другой. — Внезапно Данфи с таинственной улыбкой наклонился к ней. — Официант явно в тебя влюбился, — прошептал он.

Она пристально взглянула на него.

— Хочешь сменить тему?

— Должен.

— Почему?

— Есть такая вещь, которая называется «нужно знать».

— И что?

— У тебя ее нет.

Клементина нахмурилась.

— Мы еще посмотрим, — сказала она.

Наступила пауза. И тут Данфи внезапно, как будто вопрос только что пришел ему в голову, спросил:

— Ты все еще ходишь заниматься в Кингз-колледж?

Клементина кивнула.

— Знаешь, у меня возникли вопросы по поводу одного тамошнего профессора. Того, который погиб… Шидлофа. Как ты думаешь, я мог бы побеседовать с кем-то из его студентов?

— Не знаю, — ответила Клементина, кладя в рот оливку. — Возможно. А ты их знаешь?

— Нет. Не имею ни малейшего представления, — ответил Данфи. — И откуда я могу их знать?

Клементина пожала плечами.

— Шпион ты, а не я. Я думала, ЦРУ знает все.

— Да, конечно, возможно, что и так, но… в данный момент я в таком положении, что не могу задавать Управлению какие-либо вопросы. Послушай, в колледже наверняка есть список учащихся. Должно ведь учебное заведение знать, кто какой курс у них проходит!

— Конечно, должно. Только вот я никого не знаю в регистрационном отделе, а даже если бы и знала, существуют правила конфиденциальности. Они не предоставят мне подобную информацию. — Клементина замолчала. — Почему ты улыбаешься?

— Из-за того, как ты произнесла слово «конфиденциальность». С мягким «н».

— И это тебя до такой степени обрадовало?

— Да.

Клементина усмехнулась:

— Ну что ж, тогда нужно совсем немного, чтобы сделать тебя счастливым.

Официант поставил к ним на стол тарелки с муссакой, [23] долмой [24] и хуммусом [25] и наполнил бокал Данфи вином золотистого цвета, по вкусу сильно напоминавшим шеллак. Они замолчали, наслаждаясь уютной тишиной экзотического ресторана и влюбленно глядя друг на друга. Внезапно Клементина оторвала взгляд от тарелки, наклонилась вперед и воскликнула:

— Саймон!

— Что?

— Саймон!

Данфи оглянулся.

— Что я должен сделать? Закрыть глаза? Повернуться на сто восемьдесят градусов? Что?

— Саймон учился на факультете психологии. Факультет очень большой, но… возможно, Шидлоф что-то у него читал.

— Ты можешь ему позвонить?

Она отрицательно покачала головой:

— Не думаю, что у него есть телефон. И я даже не знаю его фамилии.

Плечи Данфи опустились.

— Да, тогда найти его будет трудновато.

— Напротив, очень легко.

— Каким образом?

— На рынке в Кэмден-Лок. У его родителей что-то вроде палатки. Торгуют сантехническим оборудованием, старой военной формой. Обычным барахлом.

— Ты меня познакомишь с ним? — спросил Данфи.

— Если пообещаешь купить мне куртку сержанта Пеппера, то конечно.

Воскресенье выдалось холодное, из подземки тянуло жуткой стужей. Поднимаясь вверх по длинному эскалатору, Данфи и Клементина прижались друг к другу, защищаясь от сильнейшего вихря, поднятого кондиционерами.

— Сущий ад! — воскликнула Клементина. — Я замерзаю, а мы ведь еще даже не на улице!

Она обеими руками обхватила правую руку Данфи так, словно он пытался от нее убежать, и приплясывала, чтобы хоть немного согреть замерзающие ноги.

Клементине удавалось быть красивой без малейшего усилия, как это часто удается моделям, когда они проходят по аэропортам Нью-Йорка, Парижа и Милана. Она надела первое, что попалось ей сегодня утром под руку: старенький хлопчатобумажный свитер (черного цвета); джинсы (тоже черные, протертые на коленях); сапожки из мягкой кожи с отворотами и тонкую кожаную куртку, которая совсем не спасала от холода. Ветер разметал ее волосы, и то накрывал ими лицо, то поднимал вверх. Ей не хватало времени на косметику, да, собственно, она в ней и не нуждалась. На чистой бледной коже Клементины от холода появился легкий румянец. Стоя рядом с ней на эскалаторе, с легким грохотом поднимающемся на поверхность под наклоном в сорок пять градусов, Данфи периферийным зрением отметил взгляды по меньшей мере полудюжины мужчин.

Ветер прекратился, едва они вышли из метро, слившись с толпой на Кэмден-Хай-стрит. Боковые улочки были заполнены обкуренного, нервного вида парнями в кожаных куртках, африканскими торговцами, наркоманами, металлистами, яппи, панками, пьяницами, шизофрениками, туристами, артистами пантомимы. Воздух представлял собой мешанину из сладковатых и кислых ароматов, запаха жареных каштанов и прокисшего пива, колбасы, лука и пота. И все это двигалось под перекрывающие друг друга ритмы регги, рэпа, зуки, Билла Хейли и «Перл джем». Клементина с сияющим, радостным лицом крепко держала Данфи за руку, а толпа несла их по улице мимо хлипких палаток, загруженных свитерами, бесчисленными вешалками с грошовой одеждой и коробками с контрабандными записями.

— Такое впечатление, что у них здесь лето любви, [26] — сказала она. — А на самом деле ведь вокруг зима и мороз. И люди выглядят совсем иначе.

Данфи хмыкнул.

— Да, ты права. Но что ты знаешь о «Лете любви»? Ведь тебя тогда даже в проекте не было.

— Я видела документальный фильм.

Они нашли Саймона в магазине его родителей, который оказался просто открытой витриной посреди хитросплетения тупичков, ниш, комнатенок в зданиях, когда-то, много лет тому назад, служивших городскими конюшнями. Худой как палка, двадцати с чем-то лет, Саймон, несмотря на вполне зимнюю стужу, стоял в пинк-флойдовской майке, голубых джинсах и «док-мартенсах». [27] Татуировка с изображением Бетти Буп [28] украшала то место, где должен был бы располагаться бицепс. Неподалеку электрообогреватель светился ярко-оранжевым огоньком, похожим на тот цвет, который охотники носят в сезон охоты на оленей.

Заметив Клементину, Саймон сразу расцвел.

— При-вет! — крикнул он и зашагал к ней, протянув руки для объятия.

Обнявшись, они, по мнению Данфи, слишком уж долго раскачивались из стороны в сторону. Наконец Саймон заметил его и робко отступил на несколько шагов.

— Может быть, чашку чаю? Для тебя и для твоего друга?

— Нет…

— Конечно, конечно, да! — воскликнул он и исчез за занавеской с кисточками.

Данфи бросил взгляд на Клементину.