Чтение онлайн

– Это не повод действовать так, как действуете вы.

– А, по-моему - очень даже повод. Кстати, я участвовал в сражении под Островной, и, если вы слышали об этом бое, то должны знать, что русские могут бить ваши соединённые полчища, даже уступая в количестве батальонов.

Судя по тому, как засопел собеседник, про тот арьергардный бой он слышал.

– Это не сражение - это именно арьергардный бой. Но остальные действия ваших войск, а конкретно подчинённого вам отряда...

– Непривычны?
– улыбнулся я.

– Не просто непривычны - вопиющи! Так не воюют цивилизованные армии!

– Да что вы говорите!
– я уже конкретно веселился.
– А скажите, когда ваши предки воевали за свободу своей страны с испанцами, по каким правилам они уничтожили дамбы и ввели свои корабли в затопленные города?

– Это другое, - несколько смутился оппонент.

– Почему? Значит, затопить города, в которых, между прочим, находятся женщины, дети и старики, для вас вполне приемлемый способ ведения боевых действий. Держать осаду городов, где от голода, жажды и болезней будет вымирать как сам гарнизон, так и мирное население - тоже, а взрывать мосты, по которым идут напавшие на вашу родину вооружённые захватчики, или расстреливать их из засады - недостойно воинской чести. Так вы считаете?

– Я не могу ответить, - набычился лейтенант, - я солдат, а не судейский. Но чувствую, что вы неправы, несмотря на убедительность того, что прозвучало.

– Я прав, сударь. Могли уже убедиться, что с вами обращаются так, как и положено с военнопленным. Но любого вооружённого иностранца на нашей земле, мы будем уничтожать любыми доступными способами. Вот когда русские войска придут во Францию и Голландию - можете не сомневаться - будем искать сражения в поле...

– Господин капитан, - вытаращился на меня голландец, - вы в самом деле считаете, что Россия сможет победить Императора?

– Более чем уверен в победе России. Как и в том, что Наполеон скоро перестанет быть не только правителем Европы, но и французским монархом.

– Такого не может быть никогда, - снова задрал голову голландец, словно взнузданный.

– Поживём-увидим, - не стал я вступать в бесполезный в данной ситуации спор. Кое-какие сомнения в его череп заронить удалось - тоже неплохо.

Меж тем ребята уже развели на поляне практически бездымный костерок и стали прилаживать над ним котёл. Разносолов, конечно, на ужин не ожидалось, но кашки хотя бы похлебаем.

Уже забулькала греча, когда Спиридон, расстелив небольшую скатёрку, стал нарезать хлеб и сало на находящемся неподалёку пеньке.

Только сейчас я подумал, что нужна ложка для пленника - свою ему никто не даст, а дать ему вылизывать котелок, после того, как поедят остальные, или предлагать черпать кашу горстью - как-то не очень...

Пришлось, чтобы не выглядеть после совсем по-дурацки, пойти поискать подходящую щепу, и вырезать из неё некоторое подобие лопатки - с нормальной ложкой не сравнить, но хоть что-то...

– Лейтенант, - обратился я к Ван Давлю, - водку пьёте?

– Пью. А вы предлагаете?

– Предлагаю. Будете?

– Вы всем пленным такое обслуживание обеспечиваете?

– Не всем, - я оставался спокойным, не смотря на явное нахальство голландца, - те пленники, кто считают, что делают одолжение, принимая пищу и питьё из рук тех, кто взял их в плен, не получают ни того, ни другого.

– То есть, если я не буду у вас просить еды, то и кормить меня не будут?

– Да перестаньте. Вас не будут кормить насильно и не дадут еды, если от неё откажетесь. Так есть будете?

– Благодарю.

Вот же зараза!

– 'Благодарю, да' или 'Благодарю, нет'?

– 'Благодарю, да'. Только чем и из чего?
– вы ведь не поймали мою лошадь, а всё необходимое для еды осталось с ней.

– Из общего котелка. Вот этим, - протянул я лейтенанту свой 'скородел'.

Скривился, конечно, но выбирать особо не приходилось. Ничего - перебьётся. Не в ресторан всё-таки пришёл.

Перекусили. Потом, тщательно продраив котелок травой и ополоснув в ручье, заварили 'лесной чаёк' из листьев земляники и черники - русскому человеку хоть без какого-то чая спать не лечь.

Дежурных на ночь распределил попарно - народу хватало, так что где-то по часу на пару пришлось.

Костёр пришлось потушить, но ночи пока ещё светлые и относительно тёплые.

Конечно, спать на практически голой земле - удовольствие сильно ниже среднего. Тот же лапник под плащом - неважная замена полиуретановому коврику и спальному мешку. Однако свои четыре часа я продрых за милую душу.

Когда открыл глаза, было где-то около четырёх и скоро предстояло поднимать лагерь. Однако пришлось устроить побудку пораньше.

Последними дежурили два моих минёра: Кречетов и Малышко. Ребята толковые (а иначе в мою команду и не попали бы), но языками чесать любят...! Даже когда я проснулся, и то не сразу внимание обратили. Вот чёрт! Появись французы - повязали бы нас за милую душу! Так что мой разнос разгильдяям послужил заодно 'будильником' для остальных.

Пока разводили костёр для утреннего, так сказать, чая, сбегал к ручью слегка освежить 'морду лица' - для меня эта процедура с утра самая важная. Могу и без завтрака, и без просто кипяточка с хоть какой-нибудь растительной заваркой, но если хотя бы глаза холодной водой не протереть - полутруп на весь оставшийся день.

Спиридон достаточно быстро вывел отряд хоть и не к дороге, но к вполне 'человеческой' тропе, по которой можно было передвигаться уже верхом. Правда, цепочкой по одному.

– Не боитесь встретиться здесь с нашей кавалерией, господин капитан?
– возобновил общение голландец, когда мы выбрались на более-менее приемлемою дорогу.

– На войне как на войне, сударь, - вопрос меня нисколько не обеспокоил.
– А встретить ваших соотечественников на этой дороге - шансы минимальные.