Чтение онлайн

– А всё-таки?
– лукаво улыбнулся пленник.
– Ведь я же вижу, что ваши солдаты не конники - против разъезда императорской кавалерии у вас шансов нет.

– Ну почему же? Рядом лес. Лошадей придётся бросить, конечно, но в русскую чащу за нами никакие французские драгуны последовать не посмеют. А если рискнут - упокой Господи их души!

Хотя если их будет очень много, что совсем уже невероятно - мы, скорее всего, погибнем, но заберём с собой минимум четырёх французов каждый. Размен будет не в вашу пользу.

– Не думал, что русские офицеры такие искусные риторы, - усмехнулся Ван Давль.

– А чего вы ожидали? Что русские дикари необразованные? Так чего возмущаетесь, что 'дикари' воюют с вами не по вашим правилам?

– Кстати, - поспешил уйти от скользкой темы лейтенант, - я подумал над вашими аргументами, и теперь знаю, что сказать в ответ.

– Любопытно.

– Да всё просто: вы приводили примеры из достаточно далёкого прошлого. Тогда и в Европе зачастую воевали по-звериному. Вы бы ещё вспомнили гладиаторские бои в древнем Риме... Но ведь человечество развивается, и нельзя сравнивать мораль людей шестнадцатого века с моралью просвещённого девятнадцатого...

Меня передёрнуло просто физически: пример про гладиаторские бои в примитивном Риме и конец третьего тысячелетия, где цивилизованные твари организовывали то же самое...

– Господин лейтенант, - через силу я благожелательно посмотрел на своего собеседника.
– почему-то императорская армия, в просвещённом девятнадцатом веке, не стесняется действовать методами людоеда-Валленштейна.

– Что вы имеете в виду?
– вскинулся голландец.

– Реквизиции у местного населения.

– Простите!
– казалось, возмущению моего собеседника нет предела.
– Армия императора честно платит за провизию и фураж.

– Чем платит, позвольте полюбопытствовать? Французскими деньгами или русскими?

– Этого я не знаю. Не моё дело.

– Тогда ответьте, пожалуйста: Если русскими, то откуда их столько у вашего императора?

А если французскими, то куда их девать крестьянам? В русских сёлах, как бы это не было для вас удивительно, нет банков, где их можно обменять.

Да дело даже не в этом. Может я вас и удивлю, но русские такая дикая нация, что не едят денег. Даже золотых, не говоря уже про ассигнации. Понимаете? Если вы выгребаете у крестьян все запасы, то им просто негде купить еды, чтобы выжить. И чем ваши орды отличаются от ландскнехтов Валленштейна?

– Господин капитан, - посуровел лейтенант, - не так давно вы мне сделали замечание, когда я неуважительно отозвался о русской армии. Теперь позволяете себе то же самое в отношении войск Императора.

А ведь уел! Надо тщательней следить за речью.

– Вы правы, господин Ван Давль. Приношу свои извинения. Перефразирую: 'Чем в этом плане действия вашей армии отличаются от действий орд Валленштейна?'

– Повторяю: мы платим за продовольствие и фураж.

Во упёртый!

– Тогда и я повторю: вашими деньгами крестьяне не могут кормить ни семью, ни скот. А им нужно пережить целый год до будущего урожая. Кстати: даже для этого самого будущего урожая необходимо иметь семена, которых вы тоже не оставляете. Ваша армия обрекает этих людей на голодную смерть. Не так?

– Во-первых, через месяц-два Россия падёт под ударами нашей армии, и тогда Император достаточно быстро урегулирует данный вопрос...

– А во-вторых, - перебил я собеседника, - вы случаем не обратили внимания, что я принёс извинения по поводу того, что неуважительно высказался в отношении вашей армии. Вы же до сих пор не соизволили сделать этого после вашего вчерашнего высказывания.

– Но я действительно так считаю, - слегка смутился голландец.

– Да? Я тоже искренне считаю, что ваши войска по отношению к мирному населению, ведут себя как грабители и мародёры, - я здорово разозлился и не стеснялся в выражениях, - однако постарался не оскорблять ваши чувства. Итак?

– Вы ждёте от меня извинений?

– Вы чрезвычайно догадливы, - мрачно процедил я сквозь зубы, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

Подскакивая в седле, это было не так просто сделать, но я постарался хотя бы обозначить данный взгляд.

– Хорошо, прошу прощения за свою несдержанность, - чувствовалось, что искренности в этих словах ноль целых, хрен десятых, но 'дожимать' голландца не стал.

– Принято.

Некоторое время ехали молча, потом Ван Давль не выдержал:

– Господин капитан, согласитесь, что солдат нужно кормить, лошадей тоже.

– Вполне разделяю ваше мнение, - весело посмотрел я на собеседника, догадываясь, о чём пойдёт речь дальше.

– В нашей армии около полумиллиона человек, они должны что-то есть...

– Господин лейтенант, вы в самом деле искренне считаете, что меня, как и любого русского, беспокоят проблемы наполеоновского войска? Думаете, что я хоть сколько-нибудь расстроюсь, узнав, что гренадёру Жану или гусару Пьеру не удалось сегодня поесть? Повторяю: любой вооружённый иностранец в России для меня не человек, а враг. И я буду стараться уничтожить его любым доступным способом.

– Почему же вы не убили меня?

– Не было необходимости - вы уже не представляли опасности моей стране.

– А зачем я вам вообще нужен живым? Разве не проще было сделать лишний выстрел?

Во тупой!

– Понимаете, - терпеливо начал я, - ни мне, ни русским вообще, не нужна конкретно ваша кровь, но у нас не имелось десяти человек, владеющих верёвкой так, как этот башкир. И не беспокойтесь - я не везу вас к своей армии, чтобы изуверскими пытками вытягивать какую-то страшную военную тайну...