Чтение онлайн

«Ух ты! — подумал Соломин. — Да она ведь не против…»

Насколько он знал женщин, такая игривость в голосе могла означать многое, очень многое. Но это же означало, что американка, кто бы она ни была, утратит сегодня бдительность втрое. Ну, и Павлов тоже…

«Рискнуть?»

Встреча этих двоих в ресторане однозначно помогла бы раскрыть каждого из них чуть больше, чем известно сейчас. Главное, чтобы рядом, пока будет длиться встреча, был третий — некто незримый. Да, это еще не было законным, но сегодня — Соломин глянул на часы — подписать разрешение он просто не успевал.

Популярный столичный ресторан «ОБ ЖОРА» получил свое столь же смешное, сколь и успешное название благодаря своему владельцу Жоре Обрубкову. Сложенное из имени и первых букв фамилии, оно отыскало самый живой отклик в сердцах отечественных олигархов, и теперь самый короткий путь к этим сердцам лежал через «ОБ ЖОРУ». Однако сегодня в «ОБ ЖОРЕ» вот уже четверть часа происходило нечто невероятное: симпатичная рыженькая девушка с легким акцентом пыталась подвигнуть жующих бизнесменов делать взносы в пользу пострадавших от различных вооруженных конфликтов детей.

— Вы не понимаете, что речь идет о детях? О детях, которые пострадали от войны! — громко, на весь зал объясняла она, и было видно: кое-кто уже вытаскивает портмоне — лишь бы эта девица не давила на совесть.

Администратор пытался ее вразумить, но безуспешно — девушка тут же объявила, что она американка и приехала помочь России вернуться к своим исконным традициям: милосердию и благотворительности. Трогать американскую гражданку многоопытный администратор не стал и просто вызвал милицию, ну а прибывшие патрульные уже не стали с ней церемониться.

— Так. Нарушаем общественный порядок? — Белобрысый сержант окинул девушку усталым взглядом.

Он сразу увидел, что никакой опасности от этой рыжей американки не исходит, но «ОБ ЖОРА» иногда выступал спонсором их отделения в некоторых вопросах, и не реагировать на вызов было нельзя.

— Нет. Не нарушаем. Это они нарушают право на свободу слова и право каждого жить счастливо, — ответила она напористо.

— Ух ты! Чем же это они нарушают? — весело оглядел затравленно жующих бизнесменов милиционер.

— А тем, что проедают и пропивают здесь деньги, — она погрозила кулачком сидящим в зале людям.

Некоторые поморщились, многие отвернулись, но основная масса так и продолжала с невозмутимым спокойствием равномерно двигать челюстями.

— Так свои деньги-то! — апеллировал патрульный к привычной логике. — И чего вам не нравится? Сами зарабатывают, сами и проедают. Все логично. Все законно.

Рыжая возмущенно пыхнула:

— Вовсе нет! Может, и законно, но совсем не логично! Когда в мире гибнут дети, кусок в горло не должен лезть! — Она непреклонно надвинулась на милиционера. — Как можно объедаться, когда вся Африка голодает?! Вот вы знаете, сколько детей умирает от голода?

Патрульный под таким напором невольно отодвинулся:

— Нет. А сколько?

— Больше ста тысяч в день! А вы говорите — логично и законно! Не логично и не законно! — Она вдруг протянула ему руки: — Давайте! Арестовывайте меня. Но замолчать не заставите.

Девушка решительно тряхнула рыжей копной волос, поднесла сжатые кулаки к груди сержанта и добавила:

— И не забудьте мне зачитать мои права!

Тот поморщился и легко отодвинул ее руки:

— Ну к чему эти страсти? Фильмов, что ли, американских насмотрелись?

— Да. Я и есть американка. И не стесняюсь сказать об этом. Потому что я не поддерживаю наше правительство. Не одобряю войну в Югославии и Афганистане. И вашу войну не одобряю.

— Понятно, — вздохнул патрульный. — Ну, тогда пройдем в отделение и разберемся, что вы за птица заокеанская-американская. Вперед, — слегка придал он девушке ускорение по направлению к выходу из «ОБ ЖОРЫ».

И, едва они двинулись к выходу, в дверях возник высокий мужчина:

— Постойте, сержант! Не торопитесь. Эта девушка со мной.

Милиционер остановился; для человека постороннего этот голос прозвучал слишком уверенно.

— А вы, собственно говоря, кто та…

В этот момент мужчина окончательно приблизился, и патрульный опознал в нем известного адвоката Артема Павлова. Это означало одно: сержант сегодня останется без добычи и будет вынужден выставлять неустоечку хозяину заведения. За беспокойство. Патрульный расплылся в улыбке:

— А-а-а-а. Господин Павлов. Приятно видеть и слышать. Как вы неожиданно появились…

Павлов тоже улыбнулся — широко и демонстративно.

— Я там, где меня не ждут, — с пафосом произнес он и совсем уж высокопарно добавил: — Я там, где я нужен. Мое второе имя — внезапность.

Милиционер открыл рот да так и замер: такого откровенного выпендрежа он не видел давно, а Павлов понял, что все удалось, и расхохотался:

— Шучу, сержант. Просто у меня свидание с этой прекрасной девушкой, и оно только что… — он выразительно посмотрел на красивые массивные часы, — нет, уже две минуты назад началось.

Сержант хлопнул глазами, а Павлов повернулся к американке:

— Соня, что вы натворили? Почему этот милый человек в форме предъявляет к вам претензии?

— А он против благотворительности и милосердия, — выпалила Соня.

— Нет-нет! — запротестовал сержант. — Вовсе я не против милосердия. Мне-то что? Просто вы тут скандалите, беспокоите клиентов, и администратор вызвал наряд. Вот сейчас установим вашу личность и составим протокол. Кстати, ваш адвокат поможет вам, — он кивнул на Павлова.