Чтение онлайн

Доктор благодарно принял от Лиденера верченую папиросу, глубоко затянулся ароматным дымом и продолжил:

– А второе… Второе, признаться, отдает откровенной мистикой, и я бы сам ни за что не поверил в него еще месяц назад. Не знаю, как вы, господа. Объяснение это заключается в том, что наш неведомый противник, так сказать, колдун.

– Кто? – невольно переспросил Сторжанский.

– Колдун, – скрестив руки поверх выделяющегося живота, повторил доктор. – Маг, волшебник, чародей, можете называть как угодно.

В принципе, после всего виденного это предположение не удивило собравшихся. Было несколько странно, что оно прозвучало из уст доктора, всегда бывшего убежденным материалистом, и только. Каждому из офицеров приходило в голову нечто подобное, и каждый гнал эти мысли прочь, как нарушающие незыблемость мира. Хотя что тут осталось нарушать?

– Видите ли, господа, мы с моими коллегами и священниками только что занимались убитыми. Так вот, на многих телах нет никаких ран, будто смерть их, так сказать, наступила без всяких видимых причин.

– Может, задушили?

– Никаких следов в районе горла у них тоже нет, как нет и вообще сколько-нибудь значительных синяков. На известные болезни это непохоже, нет никаких признаков массовой инфекции. Такое впечатление, что эти люди просто взяли и умерли по некому приказу. Не все, там много и убитых, но все же…

– Какие-то странные вещи вы говорите, Павел Петрович. – Сторжанский старательно раскурил трубку и пустил дым в седые усы. – Словно мало нам всего случившегося, и надо добавить ко всем бедам откровенное колдовство. И как с ним прикажете бороться?

– Отец Иоанн вообще видит во всем дело рук Сатаны или кого-то из его ближайших приближенных, – напомнил Барталов. – Вдобавок это пока только предположение, один из вариантов, пусть и маловероятный, но который я бы все-таки имел в виду.

– Хороший вариант, – кивнул Аргамаков. – И не знаешь, какой лучше: с Сатаной или с вашими магами. Это все хорошо, господа, но пора подумать о ночлеге. Я предлагаю занять центральную площадь. И обороняться, если что, удобнее, и от мертвецов подальше. Утром займемся похоронами, а там сразу двинем дальше. Здесь нам делать нечего.

Офицеры козырнули и пошли к своим частям. С Аргамаковым остались лишь доктор и Сторжанский.

– А вот и Александр Дмитриевич, – кивнул Аргамаков на спешащего к ним начальника штаба.

– Разрешите доложить, господин полковник!

Вообще-то старшим по званию был Сторжанский, все-таки генерал, но он добровольно подчинился Аргамакову и выполнял при отряде должность начальника артиллерии.

– Докладывайте.

– Пленные в один голос утверждают, что определенного места пребывания у банды пока нет. Лишь предполагают со временем отвоевать себе какую-то территорию, а пока перемещаются вдоль линии железной дороги. У них уже три состава, в которых они живут и складируют награбленное. Это не считая бронепоезда. А всего в банде больше тысячи человек. Из оружия – винтовки, два десятка пулеметов, даже трехдюймовое орудие. И еще. Допрос пленных дал странную картину. Они в один голос утверждают, что Федор Горобец, матрос, являющийся у них вожаком, самый натуральный колдун.

Барталов выразительно посмотрел на офицеров, но счел нужным уточнить:

– И в чем это выражается?

– Здесь показания несколько расходятся. Общее, что подтверждают все: Горобец в состоянии видеть деньги и ценные вещи, даже если они закопаны в земле или спрятаны в самом неожиданном месте. Может перемещать небольшие предметы, даже не прикасаясь к ним. С легкостью заставляет людей выполнять все, что ему нужно. Например, жители Кутехина сами свезли на вокзал все свои вещи, никто их даже не подгонял. А еще, по словам пленных, он в состоянии убивать людей одним взглядом и многих на площади ликвидировал именно так.

– Прямо василиск какой-то, – пробормотал доктор. – Вы нам нарисовали, так сказать, самого натурального сказочного злодея.

– Это не я. Это пленные, – невозмутимо напомнил Канцевич.

– Я понимаю. Надо будет побеседовать с ними. Вы не возражаете, Александр Григорьевич? Хочу попытаться понять границы и особенности его способностей и вообще по возможности отделить правду от лжи.

– Вообще-то я собирался их расстрелять, но черт с ними, пусть поживут до рассвета, – махнул рукой Аргамаков. – Может быть, вы действительно сумеете хоть что-то понять во всей этой чертовщине. А сейчас пойдемте, господа. Темнеет. Пора играть зорю и вообще располагаться на ночлег.

Несмотря на усталость, поход, бой и чисто солдатскую привычку располагаться по возможности с максимальными удобствами там, куда занесет прихотливая военная судьба, спать в дома не пошел никто. Веяло от них первобытной жутью, и потому люди предпочли разместиться прямо на улице, поплотнее друг к другу, чувствуя и во сне, что они не одиноки и рядом есть сослуживцы и друзья.

Прямо посредине дороги рядом со своими пушками спали артиллеристы, в небольшом скверике устроилась кавалерия, в саду уездного присутствия расположился немногочисленный штаб, а в промежутках поротно отдыхали пехота и обоз. Все подходы к расположению перекрывались часовыми, на наиболее опасных участках хищно стояли пулеметы, и все равно большинство солдат спали плохо.

Обходивший лагерь Аргамаков слышал, как ворочаются люди, другие что-то бормочут во сне, то тут, то там мелькают огоньки самокруток тех, кто никак не может заснуть.

– Не спится, Александр Григорьевич? – окликнул командира сидевший на поваленном заборе у входа в штаб Барталов.

– Признаться, не очень. – Аргамаков присел рядом и потянулся за папиросами.

– Дурное место. Словно тень от свершившейся здесь трагедии осталась на месте и бередит наши души. – Доктор шумно затянулся, и красноватый огонек папиросы чуть осветил его лицо.

– Что это вы о душе заговорили, Павел Петрович? – спросил Аргамаков. – Помнится, вы практически не верили в Бога и были убежденнейшим материалистом.

– Был, а вот сейчас… даже не знаю. Я побеседовал с пленными. Они все убеждены, что их рассказы – святая правда.

– А вы? – после некоторой паузы спросил полковник.

– Не знаю, – Барталов вздохнул. – Дыма без огня не бывает. Если мы сами своими глазами видели оборотней, почему бы не предположить, что существует и магия? Возможно, она была и раньше, а сказки – это память о ней. А потом необходимость в чудесах, так сказать, отпала, сами волшебники были истреблены, и общество достаточно долго жило вполне нормальной жизнью. Пусть порою бывало всякое, однако до нынешних жестокостей дело все-таки не доходило. А тут вдруг словно прорвало шлюзы, и люди смогли осуществить все свои потаенные желания. Не все люди, лишь те, у кого оказались скрытые способности, но и этого вполне достаточно. Вы обратили внимание на основные, так сказать, способности кудесника-матроса? Видеть сокровища, до которых иначе ему бы не добраться, убивать людей взглядом, так что даже не надо марать руки и переводить патроны, уметь заставлять людей делать нечто служащее на пользу владельца дара. Довольно мрачноватый список. Все желания человека налицо. Можно смело благодарить Бога, что эти способности явились не к нам.