Схватка
Шрифт:
Когда Голощеков с Шедовым вошли в дом, лицо Арефьева просветлело. Злата постаралась: на столе задымились глиняные горшочки с чахохбили, на большом блюде аппетитно розовели тонко нарезанные ломтики лососины с хреном и оливками. Глаз радовала гора фруктов, возвышающаяся на большом фарфоровом блюде. Когда все уселись за стол, хозяин сказал:
— На девятнадцать часов у меня назначена встреча с членами координационного Совета, а сейчас рассказывайте, как вас встретил Расколов…
После того как фабула визита к Расколову была изложена, Арефьев резюмировал:
— Нам, наверное, легче договориться с Генеральной прокуратурой, чем с этим грязным субъектом.
Голощеков смотрел на шефа и заранее жалел его. Он понимал, как больно ударит по нему вероломство Коркина.
Помощник переглянулся с Шедовым, словно советуясь — сейчас начинать неприятный разговор или отложить до утра? Шедов опустил голову и Голощеков, внутренне собравшись, начал говорить:
— Скверные вести, Герман Олегович…Как бы это сказать…
— Прямо и руби. Что там у тебя стряслось?
— К сожалению, у нас…Подставил фирму не Вахитов, грех на Коркине…
Арефьев беззвучно положил вилку на скатерть, продолжая держать в другой руке длинный с серебряной ручкой нож.
— Повтори, что ты сказал, — за столом наступил ледниковый период. Арефьев, не поднимая глаз от тарелки, напрягся, словно ожидая выстрела в затылок. — Повтори, что ты сказал…
— Когда мы сегодня под стволами пистолетов уходили от Расколова, на территорию въехала машина, и Виктор…
— Подожди, пусть расскажет сам Виктор, — Арефьев взглянул на Шедова. — Ну, что там произошло?
Шедов ковырялся в тарелке и не сразу начал говорить.
— Я увидел в машине, которая въезжала во двор дома Расколова, вроде бы знакомое лицо, но сразу не мог сообразить, кому оно принадлежит. Вернее, догадался-то я сразу только не мог в это поверить…Мало ли, обман зрения, я ведь Коркина не так часто видел…
— И это все? — как будто Арефьеву полегчало, слишком неубедительными показались обвинения в адрес его финансиста.
Снова заговорил Голощеков.
— Сначала я тоже подумал, что Виктор в той стрессовой ситуации неадекватно воспринимал происходящее, однако…
— Да не тяни ты резину! — Арефьев в сердцах бросил на стол салфетку. — Мне надо наверняка знать — да или нет. Надеюсь, вы представляете, какие могут быть последствия и для него и для нас с вами. И, конечно, для этой сволочи Расколова.
— Я только что побывал в нашем офисе и просмотрел в кабинете Коркина кое-какие бумаги, после чего многое встало на свои места.
— А именно?
— Во-первых, в его записной книжке указаны все телефоны Расколова и, в том числе, номер его мобильника. Можем хоть сейчас позвонить по этому номеру и вы сами убедитесь.
— Дальше! — голос Арефьева приобретал бронзовый тембр.
Голощеков достал из кейса бумаги: лицензии на открытие двух обществ с ограниченной ответственностью на имя Евгения Коркина, родного брата Григория Коркина, договор о выдаче кредита…
— Вот, пожалуйста, две фирмы «Феникс» и «Домино»…Первой Коркин отпустил кредит в 300 тысяч долларов, другой — 250 тысяч…Я навел справки в Департаменте по лицензиям и действительно, до мая этого года эти фирмы еще функционировали. Сейчас их нет и в помине. Фирмы фантомы и Коркин со своим братом нас умыл почти на полмиллиона…
— Как же он мог давать кредит без моего согласия и без согласия акционеров?
— А вот смотрите, копия авизо, с помощью которого деньги были перечислены с нашего счета на счета этих подставных фирм. Все атрибуты налицо: подписи, номера счетов, печать…Если помните, в апреле на таможне были задержаны три тысячи тонн голландского спирта, который поступил к нам из Эстонии. Но это все фуфло, путем нехитрых манипуляций Коркин растаможил спирт и, минуя наши склады, продал его фирме «Золотой ярлык» по бросовой цене — доллар за литр. Вот накладная, можете убедиться, какого ядовитого гриба мы у себя держали…
— Клоп! Где он сейчас? — Арефьев встал из-за стола и подошел к окну. Пейзаж за ним — тоскливее не придумаешь: листья с деревьев почти опали, земля в ледяных разводах, нудные порывы ветра с первыми снежинками.
— Исчез. Я оставил в его кабинете Зинича…Но кроме бумаг у нас еще есть компьютерные дискеты. Возможно, то, что мы сейчас знаем, только цветочки…
Арефьев, опустив голову, тер поясницу. Болело.
— Вызови Смирнова, пусть он займется дискетами, а ты мне найди эту двуличную сволочь и живым или мертвым притащи сюда. А я-то, дурак, думал, что у меня дружная семья, одна сплоченная команда…А ведь он вместе с нами клялся на крови…
— Этим и ответит, — Голощеков нервничал. — Если Коркин действительно навел Расколова на нашу машину и виноват в смерти ребят, я его утоплю в его собственном дерьме.
— Перед тем, как везти деньги в аэропорт, они находились в сейфе Коркина и, конечно, он знал о сроках…Он все знал, щитомордник.
— Надо вызвать Воробьева, мне кажется, тут без стрельбы не обойтись.
— Ради Бога, только без шума. Об этом не должны знать наши акционеры…
— А члены координационного Совета? Ведь кто-то из них тоже держит наши акции, — сказал Голощеков.
— Я, разумеется, обязан их поставить в известность, хотя мы сами еще не все знаем…После сегодняшнего взрыва Расколов может пойти ва-банк.
— Или подожмет хвост, — впервые в разговор вмешался Шедов.
— И мы должны ему в этом помочь, — Арефьев взглянул на часы. — Через тридцать минут начнут съезжаться гости. Иди вниз и встреть их там…Будь поприветливее, от них многое зависит, — обратился он к Голощекову. — Улыбайся, веди себя так, как будто мы получили два Оскара — за исполнение и за режиссуру… Впрочем, пока мы выступаем в роли заурядных статистов и играем по сценарию Раскола…