Схватка
Шрифт:
В комнатах тоже царил разор и затхлость. В углах валялись ворохи бумаг и старых целлофановых пакетов. И хотя мебель была дорогая, — белый лак и кремовая кожа — однако она терялась на фоне неописуемого бедлама.
Они обыскали все полки, шкафы и секцию, проверили антресоли и наставленные друг на друга коробки, полистали книги, перерыли кучу брошенной в шкафу одежды, под которой нашли железную банку из-под леденцов, доверху наполненную ювелирными вещами: кольцами, серьгами, браслетами и царскими золотыми червонцами…
— Золото? — не к месту спросил Бронислав, но Воробьев не успел ответить — послышался отчетливый звук подъехавшего автомобиля.
Воробьев кинул за пазуху руку и вытащил пистолет.
— У тебя есть оружие? — спросил он Бронислава, но тот мотнул головой. — Все это добро высыпь себе в карманы, а я посмотрю, кто там пожаловал…
Воробьев выбежал в кухню и через окно увидел стоящий возле калитки «ровер-800» типа «хэтчбек», который видели Голощеков с Шедовым, когда покидали виллу Расколова. Воробьев позвал близнеца.
— Встань за косяк и жди, — сказал он и вернулся в комнаты.
А снаружи, когда подъехала машина, Буханец с Дмитрием находились с торцовой стороны дома. Из нее вышел незнакомый им человек с военной выправкой. Он внимательно огляделся и, повернувшись к машине, дал кому-то знак рукой. Из «ровера» показался круглый голый череп Коркина. Рядом с сопровождавшим его человеком, он казался пигмеем. Толстым, аляповато одетым, с походкой Чаплина. Однако из машины вылез еще один человек и стал наблюдать как Коркин с попутчиком направляются в дом.
Финансист семенил, окунув руки в карманы неправдоподобно широких брюк. Когда они подошли к крыльцу, сопровождавший человек вдруг замер на месте и начал внимательно осматривать дорожку. Видимо, его насторожили кем-то ворохнутые листья, оставившие на дорожке отчетливые отпечатки.
— Табань, Пузырь! — окликнул он Коркина. — Кто еще кроме тебя в этой хате живет?
— В каком смысле?
— Здесь недавно кто-то был… Если ты, рвань, нас подставишь ментам, убью, — человек откинул полу плаща и вытащил пистолет.
Буханец вопросительно взглянул на близнеца и приставил палец к губам…
— Иногда здесь кормятся вороны, — неуверенно ответил Коркин и шагнул на каменное крыльцо. Пока он открывал ключами дверь, его попутчик отошел к углу дома и принял настороженную стойку. Затем, сунув пистолет в карман плаща, решительно взбежал на крыльцо. После того как дверь за ними закрылась, снова заурчал «ровер» и через несколько мгновений отъехал от калитки. На его месте закачалось сизое облачко.
— Идем, — сказал Буханец и первым сделал шаг в сторону крыльца. — Надо быть острожным, у того фраера был «ЧЗ-75» на пятнадцать патронов.
Однако они в дом не вошли. Со стороны калитки послышались шаги.
— Тсс! — Буханец снова поднес палец к губам.
От ворот к дому направлялся еще один незнакомец. Это был высокий, с острыми чертами лица субъект. Руки засунуты в карманы куртки, движения настороженные…
— Обойди, Дима, вокруг дома и встань у него за спиной… Послушаешь, как я буду с ним калякать…Мы должны этого носатого спутать.
Пригнувшись, чтобы его не заметили из окон дома и не приняли за чужого, близнец скользнул за угол. Буханец вышел из кустов и направился навстречу незнакомцу. Однако тот, увидев Буханца, никак не отреагировал, лишь едва заметно шевельнул рукой, находящейся в кармане куртки.
— Друг, не подскажешь, где здесь дорога на вокзал? — спросил Буханец парня, стискивая в кармане рукоятку «глока»…
— Я не местный, — человек повернулся лицом к Буханцу, карман его куртки взбугрился. На Буханца явно уставился невидимый ствол пистолета. И, возможно, прозвучал бы выстрел, если бы не молниеносный выход на сцену близнеца. Тот словно дрессировщик с лассо, накинул на шею носатому петлю нунчаков и сделал «ножницы». Концами текстолитовых палочек он мгновенно передавил сонные артерии и человек с хрипом начал терять остойчивость. Не снимая петли, и, держась за нунчаки, близнец отволок тело в кусты росшего в изобилии девясила. Когда близнец снова появился на дорожке, Буханец заметил, как напарник отдыхивается. В повисшей вдоль бедра руке был зажат трофейный «стечкин».
Они взошли на крыльцо и Буханец дробно, рукояткой пистолета, постучал в дверь. Через мгновение-другое она широко распахнулась и в ее створе появился Бронислав. Он был бледен и дышал так, словно только что сошел с беговой дорожки. Справа, в конце коридора, скованный наручниками, лежал тот, кто сопровождал Коркина. Буханец, оценив ситуацию, спросил Бронислава:
— Пришлось с бугайком повозиться?
— Немного…Тут такая грязища… Когда я с ним схватился, поскользнулся и чуть не пропустил удар ногой в солнечное сплетение…
— Где Воробьев? — спросил Буханец.
— Я здесь! — откуда-то сверху послышался сдержанный голос Воробьева.
На лестнице, ведущей на второй этаж, появился сверхбледный Коркин. Одной рукой он держался за перила, другой сжимал целлофановый пакет с изображением легендарного «Титаника». Шедший за ним Воробьев подтолкнул финансиста и когда тот спустился вниз, кинул его в кресло. Коркина бил озноб и весь его облик выражал крайнюю степень подавленности.
Воробьев подошел к нему, взял из рук пакет и высыпал его содержимое на пол. На грязный, некогда пушистый ковер упали толстые пачки долларов в сотенных купюрах.
— Все это добро хранилось в тайнике, под тахтой, — сказал Воробьев. — Здесь допросим или отвезем в лес? Кто эти люди, которые тебя привезли сюда? — спросил он финансиста.
Коркину на секунду захотелось быть героем, но ему и этого ничтожного шанса не дали. Воробьев ударил его под дых, затем схватив за горло, начал душить. Коркин поднял пухлые руки, затряс ими, пытаясь защититься, но кулак Воробьева пробил эту хилую защиту и почти нокаутировал хозяина дома.
— Не надо, я все скажу, — просипел Коркин. — Это люди Расколова, они выследили меня…