Чтение онлайн

Впрочем, одного союзника Крисс нашел. Это была царственная супруга Аххага Домелла. Она могла подсыпать сонный порошок в вино, которое супруги пили наедине.

В одну из ночей из комнаты, где спал наследник, послышались крики и шум. Перепуганная нянька крикнула стражу, сообщили Домелле, и мать прибежала к сыну, успев лишь накинуть на плечи длиннополый киаттский плащ.

Малыш бился в истерике, корчился, заходился в крике, и никакие укачивания, уговоры и другие ухищрения не могли его успокоить.

Домелла прижала его к груди и стала носить по комнате, но не смогла удержать — едва не выронила, няньки подхватили его и снова уложили в колыбель.

Немедленно вызвали лекаря. Багу прибыл, также поднятый с постели. Он приготовил снадобье, но малыш отказывался сосать заткнутую тряпкой склянку.

Тогда применили силу и влили снадобье ему в рот.

Вскоре наследник успокоился и уснул.

Остаток ночи Домелла провела у колыбели и лишь перед рассветом отправилась почивать.

Но на следующую ночь припадок повторился. И после осмотра Багу вынужден был признать, что мальчик заболел.

— Ты знаешь причину? — спросила Домелла.

Багу покачал седой головой.

Тогда Домелла сообщила о болезни сына царю.

Аххаг, казалось, вовсе не был опечален этим известием.

— Позовите Хируана! — велел он и с каким-то странным блеском в глазах взглянул на Домеллу.

Домелла, царственная супруга Аххага Великого, была неизвестного происхождения; никто не знал даже, откуда, из каких краев она родом.

Она воспитывалась при дворе деда Аххага, царя Каула. Впрочем, царством владения Каула можно было назвать лишь с натяжкой.

Каул, хотя и носил титул царя, управлял лишь одним городом — Аммахаго — и территорией в верхнем течении Алаамбы и в Долине Зеркальных Озер.

Его подданные еще не были аххумами, и назывались каулами — это была одна из ветвей многочисленных аххумских родов, расселившихся на северном побережье Арли, на плато Боффа и в горах Гем.

Аммахаго был небольшим городком на морском берегу, городком, представлявшим собой скопище глинобитных домов.

Каулы занимались скотоводством и земледелием, а еще — разбоем, делая набеги на соседние владения, а то и пиратствуя на море.

Однажды царю Каулу донесли, что к берегу прибило плот, на котором обнаружены двое — умирающий старик и грудной младенец.

Каул поспешил к берегу. Младенец — девочка — хотя и был сильно изможден, но вполне жизнеспособен; когда одна из женщин дала ему грудь, ребенок начал жадно сосать, а после спокойно уснул.

Старик же был очень худ. На нем было длинное одеяние из грубой шерсти, когда-то черное, а теперь выцветшее от солнца и соленых морских брызг. Лицо его, мертвенно бледное, прикрывал капюшон, а поясом служил обрывок веревки.

Старика положили в тень и дали вина. Он ненадолго пришел в себя. Обвел полубезумными глазами склонившихся над ним людей и сказал что-то на незнакомом языке.

Это не был язык Равнины, который жившие у моря каулы достаточно хорошо знали; это не был язык Туманных гор, который знали каулы, жившие у Зеркальных озер. Это был странный, грубоватый, но стройный язык, похожий на воинские команды и отличавшийся особой прелестью.

Поняв, что ответить некому, старик забеспокоился, привстал, и несколько раз повторил одно и то же слово. И когда ему показали мирно спящую девочку, он благодарно кивнул и вновь повторил то же самое странное слово.

Это было слово «Домелла».

Никто так и не узнал, что оно означает. Им стали называть девочку, которую царь Каул приказал воспитывать так, как если бы это была его собственная дочь.

А старик умер, ничего не успев объяснить. Когда с него сняли его странную одежду, на груди обнаружили цепь и висящий на ней знак в виде креста с изображением распятого человека.

А еще на руках старика обнаружили глубокие порезы. Но царь Каул, взглянув на них, воспретил обмывать тело старика и воспретил всем, кто видел его раны, когда-либо упоминать о них. Пришельца похоронили по аххумскому обряду.

А Домелла — темноглазая, с нежно-белой кожей и иссиня-темными волосами, с узкими глазами, приподнятыми наружу — росла и превращалась в истинную красавицу. Никто никогда не видел такого разреза глаз, как у нее, и такой нежной кожи. Она казалась пришельцем совсем из иного мира. Впрочем, так оно и было.

Что же касается остального — то царь Каул унес с собой в могилу тайну того, чем поил старик девочку на протяжении нескольких дней на плоту, носившемуся по океану.

А потом каулы подчинили себе соседние племена, заняли столицу древнего аххумского государства — Ушаган — и провозгласили сына Каула Ахха Мудрейшим, царем всех племен от Туманных гор до Арли, от Запада до Востока.

Внук Каула Аххаг взял Домеллу в жены и начал великие завоевания, положив начало величайшему государству из всех, когда либо существовавших во Вселенной. И, покорив Алабары и остров Арроль, Арли, Киатту, Южный Намут, Индиару, Наталь, семь таосских королевств и множество иных стран и племен в Равнине Дождей и в Туманных горах, принял титул «царя всех царей».

Отборная сотня каулов из агемы — тысячи царских телохранителей — несла караульную службу в нуаннийском дворце. Днем и ночью во всех коридорах под настенными светильниками без движения стояли одетые в броню, вооруженные мечами и боевыми топорами стражники огромного роста. Каждые два часа менялись они, но не все одновременно, а по двое, один пост за другим. И каждый из постов находился в поле зрения другого, так, что никто и никогда не смог бы незаметно проникнуть во дворец и пройти по его лабиринту к царским покоям.