Чтение онлайн

Тем временем отряд, посланный к Данаху, возвратился с тревожными сведениями: в столице стоит сильное войско, его предводитель, Эдарк, рвется в бой, и лишь приказ князя Руэна удерживает его от выступления.

Впрочем, не сегодня-завтра данахцы выйдут из крепости — у них достаточно сил, чтобы напасть на войско аххумов, утомленное пьянством и развратом.

Во время одного из пиров Иггар стал похваляться своими победами и храбростью своих воинов. Нгар поймал его на слове:

— Ты справился бы с конницей Эдарка?

— Конечно, если бы, кроме тысячи бессмертных, мне были бы переданы все вспомогательные войска и конница!

— Ты получишь, что просишь. — Нгар находился в том состоянии, когда после нескольких дней пьянства люди перестают пьянеть и не могут протрезветь. — И выйдешь к Данаху, на север. Более того, я передам тебе еще несколько сотен бессмертных из тысяч Даггара и Агара. Но если Эдарк разобьет тебя…

— Повелитель! — вскочил Иггар, расплескав вино. — Прикажи, и я разделаюсь с этим негодяем, возомнившим, будто его сборище можно назвать войском!

— Иггар! — сказал Даггар с укоризной. — Ты хочешь разделить наше войско. Ты можешь погубить его! Разве намутские кочевники разучились воевать? Вспомни, Иггар!

— Я все помню! — Иггар подбоченился под одобрительным взглядом Нгара. — А разве аххумы никогда не побеждали намутцев? Пора смирить их гордость раз и навсегда!

Войско Иггара вышло на рассвете. Суэ, разграбленный и оскверненный, остался позади. Иггар двинулся по дороге, петлявшей среди холмов и терявшейся в туманной дымке, в которой маячили невысокие Террасовые горы.

Войско выглядело жалко: бессмертные были основательно утомлены несколькими днями, проведенными в Суэ. Иггар в устрашающем трехрогом шлеме, снятом когда-то с отсеченной самим Иггаром головы шестого таосского короля, был сумрачен и молчалив. Он уже раскаивался в своем хвастовстве: об Эдарке и его храбрости и хитрости он знал не понаслышке.

Еще в боях за Алабары Иггару пришлось испытать на себе все коварство Эдарка, и лишь вовремя подоспевшая помощь спасла тогда тысячу Иггара от гибели.

И сейчас, гоня от себя воспоминания, связанные с неистовым Эдарком, Иггар мрачнел все больше и больше.

Вечером, на привале, ему доложили, что не вернулся один из конных отрядов, посланных в поиск.

— Большой отряд?

— Тридцать всадников, господин, — доложил сотник Маган, исполнявший обязанности заместителя Иггара.

— Ты думаешь, они заблудились?

— Думаю, что нелегко заблудиться в этих холмах. Если только скакать несколько часов с завязанными глазами.

Иггар ничего не сказал. Но приказал на ночь усилить караулы.

С рассветом войско снялось и снова двинулось на север.

Снова влево и вправо по ходу движения были посланы в поиск отряды. И к вечеру вновь сообщили, что иные из них не вернулись.

Между тем дорога стала круче и первая цепь Террасовых гор нависла прямо над головами, а за нею поднималась вторая, за которой стоял город-крепость Данах.

Иггар велел строить лагерь по всем правилам — с насыпными валами и укрытиями для стражи, а сам в сопровождении свиты помчался вверх, к перевалу.

Солнце окрасило горы в багровые тона, вот-вот должна была пасть тьма, когда Иггар достиг первого из перевалов и остановил взмыленного коня.

Он внимательно осмотрел местность. Но, сколько ни всматривался, повсюду — и на вершинах, и в наполнявшихся тьмою ложбинах — видел лишь сумрачную дикую красоту, погруженную в вечерний покой.

Только к полуночи Иггар возвратился в лагерь. На перевале он оставил десяток каулов, а из лагеря велел выслать им в помощь сотню пеших бессмертных.

Специальные дозоры были отправлены и на восток, и на запад.

И хотя, казалось, все было сделано правильно, смутная тревога не оставляла Иггара. Он долго держал совет с сотниками, а когда его оставили в шатре одного, никак не мог уснуть, и ворочался на походной постели из дорогих таосских ковров.

А потом, уже когда на небе стали меркнуть звезды, Иггар, наконец, уснул. И ему снились тревожные сны, в которых он убегал по диким горным ущельям, прыгал через потоки, лез, срываясь, по кручам, и никак не мог убежать от своих собственных страхов. Он разбил себе ноги, прыгая по скользким камням, сломал ногти, цепляясь за скалы, он выдохся и устал, но кто-то темный с коротким алабарским мечом неустанно следовал за ним, и казалось, летел над темной землей.

Закутанный до самых глаз в черный намутский плащ, этот кто-то жаждал его смерти, и, как ни старался Иггар — взмокший, с сердцем, прыгавшим в самой гортани, — он не мог оставить преследователя позади.

Он просыпался и тут же снова проваливался в этот тягостный сон, и снова бежал, и карабкался, и прыгал, и скулил от страха и тьмы. А темный мститель, словно играя с ним, то появлялся, то исчезал, плащ его вздувался от ветра, и отраженный свет невидимых звезд ярко сиял на клинке.

И наконец Иггар понял, что ему не уйти. Он зарычал во сне от бессилия. Он поднял огромный камень и швырнул в мелькнувшую черную тень. Камень канул во тьму беззвучно. Иггар, прижимаясь спиной к жесткому ложу из таосских ковров, вынул кинжал. Он хрипел и стонал, и бился, и пытался выговорить:

— Покажи свою морду, собака! Покажи ее, жалкий и гнусный шакал!

И внезапно тень придвинулась к нему, и упала повязка, и отвратительная волчья пасть дохнула Иггару в лицо запахом крови и ненависти.

— Ты хочешь увидеть меня? Так открой же глаза. Посмотри! — пролаял мститель.

Иггар с трудом выплыл из кошмара, и под сводом шатра, в слабом сиянии светильника, действительно увидел того, кто гнался за ним по пятам все эти дни и ночи.

Короткий меч рассек его открытое горло и легко отделил голову от тела. Голова с широко открывшимися глазами скатилась на ложе. Тело рухнуло на ковер, окрасившийся пенящейся струей.