Сидящие у рва
Шрифт:
Солдаты убрали тормозные колодки; заскрипели массивные железные оси; камнеметалки поползли вперед.
— Скорее! — рявкнул Дхар. — Самые большие снаряды!
Машины закрепили, рычаги по команде оттянули до упора, вложили в них увесистые грубо обработанные камни.
— Огонь!
Катапульты выстрелили одновременно, подпрыгнув от усилия. С воем взлетели камни и, описав дугу, понеслись вниз. Прицел был взят неточно: оба снаряда упали в воду.
Второй залп, нацеленный круче, оказался удачным. Один из камней попал в повозку — она подпрыгнула, опрокинув лошадей и людей, рассыпалась в воздухе. Грохот удара донесся снизу запоздавшей звуковой волной.
— Еще залп. Огонь!
Дхар видел, как степняки, бестолково суетясь, бросились в разные стороны, уходя из зоны обстрела.
Катапульты довернули в стороны. Еще залп.
Дальнейший обстрел не имел смысла. Отсюда, с высоты, трудно было определить нанесенный ущерб; дозорные доложили, что несколько лошадей бьются в агонии, убитых людей не видно.
Дхар распорядился откатить машины на прежнее место.
Некоторое время спустя на дороге появились хуссарабские послы.
Впереди шагал кривоногий воин, державший что-то вроде штандарта с золотым кругом, изображавшим плоское узкоглазое лицо — должно быть, лицо самого Богды, Богды-Солнца. Следом семенил старик-толмач, выкрикивавший что-то тонким голосом. За стариком шестеро полуголых рабов несли богато одетого хуссараба: он восседал в кресле, установленном на носилках.
Рабы задыхались, поднимаясь в гору, и при этом еще ухитряясь держать кресло горизонтально. Толмач выкрикивал:
— Великий посол Гурук-Богатырь будет говорить с Хумом! Великий посол самого каана будет говорить с Хумом!..
Аххумские воины из боковых секретов выглядывали из-за камней.
Гурук-богатырь зорко посматривал на них сквозь щелки заплывших глаз.
Дхар покачал наполовину седой головой: посол примечал сторожевые посты и считал солдат.
Взобравшись на площадку перед последним подъемом, Гурук сделал знак остановиться.
Толмач выкрикнул:
— Сотник, называющий себя Дхаром! Гурук-богатырь будет говорить с тобой! Выходи, не бойся!
Дхар пожал плечами, как бы говоря: «Чего же мне бояться?» и велел приоткрыть ворота. Рабы между тем опустили носилки, Гурук пошевелил ногами, обутыми в мягкие, тонкой выделки, сапоги. Дхар вышел из крепости в сопровождении двух солдат.
Спустился на несколько шагов и остановился.
— О чем он хочет говорить?
— Об условиях сдачи.
— Мы не собираемся сдаваться.
— Тогда Гурук-богатырь казнит тебя, проткнув твой затылок деревянным колом! А твои люди будут закопаны в землю живыми!
— Скажи ему: он напрасно поднимался. Мы не собираемся впускать хуссарабов в крепость.
Гурук выслушал переводчика, покачал круглой головой. Щелкнул пальцами. Сейчас же толмач поднял ящичек, стоявший на носилках и приблизился к Дхару.
— Гурук добр, аххум. Это он дарит тебе.
Дхар принял ларец, не зная, что с ним делать.
— Открой, открой, — поклонился толмач.
Дхар открыл. Ларец выпал из его рук. Из него вылетела отрезанная голова сотника Бархи и покатилась вниз по дороге, скаля зубы.
ДОРОГА ЦАРЕЙ
Когда вторая лодка с парламентерами, осыпаемая градом стрел и камней, была потоплена, Берсей приказал сниматься с привала и выступать на юг. Он направил отряд под командой Карраха в Каффар с приказом собрать все сколько-нибудь пригодные для плавания корабли в каффарской гавани и перегнать их в Нодгей — маленький городок в эстуарии Индиары. Замысел был прост: Лухар атакует сенгорцев с севера, Берсей, переправившись в Кэсту, поспешит ударить с юга. Мятежный город будет взят штурмом и примерно наказан.
Дорога в Нодгей была сносной: отвернув от разлившейся реки, она вела через возвышенность, поросшую пальмовыми рощами.
Напуганные жители редких деревушек прятались по домам, лишь дети да лениво жующие буйволы, стоя на обочинах, встречали войско.
Благодарение небу, не было дождя.
Кораблей, приведенных Каррахом в Нодгей, было маловато.
Загрузив их полностью, так, что многим воинам пришлось сидеть на корточках, а то и стоять на палубе рядами, Берсей переправился через эстуарий в небольшие порты Кэсту, Бом и Дилох. Была глубокая ночь, когда корабли выгрузили большую часть армии и отплыли в Нодгей, чтобы вторым рейсом перевезти оставшихся. Не дожидаясь их, Берсей выступил к Сенгору. Дорога здесь была значительно хуже, низкие берега были затоплены и солдаты брели чуть ли не по колено в воде. К утру снова пошел дождь, и измученное войско на рассвете прямо перед собой увидела крепостные валы города. Ворота были заперты, на стенах дежурила угрюмая стража, дымились котлы со смолой — приготовления были нешуточные.
Отведя войско на более-менее сухое место, Берсей приказал разбивать лагерь. Он ждал сообщения от Лухара, а пока, закрывшись в наскоро раскинутой палатке, созвал тысячников.
— Среди нас есть предатели, — мрачно сообщил он, хотя тысячники прекрасно знали положение дел. — Кто они? Я не знаю.
Имхаар? Я отослал его в Нуанну. Аххад? Он убит. Пленная киаттская собака назвала несколько имен, тем позорнее, что все они принадлежат аххумам…
— А если пленная киаттская собака назвала лучших из лучших, чтобы ослабить армию? — спросил Руаб.
Берсей быстро взглянул на Руаба. Нет, командир агемы слишком бесхитростен…
— Я думал об этом. Его пытали, все, кого он назвал, были и остаются под подозрением. Но не это меня тревожит…
Берсей бросил на ковер свиток.
— Это очередной приказ из Нуанны. Уже долгое время приказы подписывает тысячник Хаммар, назначенный темником, и… царица Домелла. Я не верю этим приказам, тем более, что они требуют, чтобы войско возвращалось в Нуанну. Это невозможный приказ:
Аххаг Великий никогда не отдал бы его.
— Что все это значит? — спросил угрюмый Аррах. — Я знаю Хаммара. Это испытанный воин…
— Я тоже знаю Хаммара, — отрезал Берсей. — Но его приказы неграмотны. Мы посланы Аххагом на восток, мы должны пройти все побережье равнины Дождей, выйти в Арли и затем — в Ушаган.
Нужно узнать, что происходит в Нуанне на самом деле. Гонцов либо перехватывают, либо заставляют приносить ложные вести. Я хочу, чтобы кто-то из вас — из вас, на которых еще не пала тень подозрения в предательстве, — отправился в Нуанну и увидел все своими глазами. Ехать придется быстро, и без охранных грамот. И так же быстро вернуться. Лучше всего — морем.