Чтение онлайн

Он положил визитную карточку на письменный стол Сьюпеба.

— Обходитесь с ним… помягче, — сказал доктор Сьюпеб, — если отыщете. Он очень, очень болен.

Энпэшник слегка улыбнулся, а затем вся группа покинула кабинет. Дверь за ними закрылась. Иан Дункан и доктор Сьюпеб снова были одни.

— Мне придется проконсультироваться с вами в другой раз, — осипшим голосом сказал Иан Дункан и нерешительно поднялся. — До свидания!

— Что случилось? — спросил доктор Сьюпеб, тоже поднимаясь.

— Мне нужно идти. — Иан Дункан дернул ручку двери, с трудом отворил ее и исчез.

Дверь захлопнулась.

«Странно, — подумал Сьюпеб. — Этот человек… Дункан, что ли?., даже не заговорил о своих проблемах. Почему появление НП так обеспокоило его?»

Поразмыслив некоторое время, но не найдя ответа, он снова расположился за письменным столом и попросил Аманду Коннерс пригласить следующего пациента. Приемная была полна людей, все они исподтишка (в том числе и женщины) следили за каждым движением Аманды.

— Да, доктор, — раздался ее сладкий голос, мгновенно поднявший у доктора настроение.

Едва выйдя из кабинета врача, Иан Дункан стал спешно искать такси-автомат. Эл был сейчас здесь, в Сан-Франциско. Он оставил Иану график передвижения «Пристанища номер три». Если они сцапают Эла, это будет конец дуэта «Дункан и Миллер. Классика на кувшинах».

К нему подкатило такси, современное и блестящее, спросило:

— Мо-гу-по-мочь-те-бе-па-рень?

— Да, — крикнул, задыхаясь, Иан Дункан и поспешно залез в кабину.

«Это дает мне шанс, — подумал он, когда такси устремилось по названному адресу. — Но они туда доберутся раньше».

Впрочем, могло быть и по-другому. Полиции ведь надо прочесать всю территорию города, квартал за кварталом, Иан же знал, где находится «Пристанище», и направлялся прямо туда. Так что шансы — пусть и самые незначительные — у него имелись.

«Если тебя сцапают, Эл, — подумал он, — это будет означать конец и для меня. Я не смогу продолжать жить в одиночку. Я присоединюсь к Гольцу или погибну, другого выхода у меня нет».

Такси мчалось через весь город к «Пристанищу Драндулетов номер три».

Нат Флайджер задался вопросом, есть ли у горбатиков хоть какая-нибудь своя музыка. ЭМЭ такие вещи всегда интересовали. Но не в этом заключалась стоявшая перед ними задача. А впереди уже виднелся дом Ричарда Конгросяна — светло-зеленое деревянное трехэтажное строение. Перед домом же находилось нечто и вовсе невероятное — древнее коричневое необрезанное пальмовое дерево.

— Мы прибыли, — пробормотала Молли.

Старинное такси замедлило ход, завизжали тормоза, двигатель заглох. Вокруг повисла тишина, но ненадолго. Вскоре стал слышен шорох ветра в кронах деревьев и ритмичный стук капель дождя, больше похожего на туман и моросящего здесь всюду, куда бы они ни заезжали. Теперь капли стучали по крыше машины, по листве, по неопрятному старинному деревянному дому с покрытой рубероидом площадкой для принятия солнечных ванн и множеством маленьких квадратных окон, частью стоявших с выбитыми стеклами.

Джим Планк закурил «Корону» и сказал:

— Никаких признаков жизни.

Реплика несла в себе истину. Значит, Гольц был прав.

— Мне кажется, — сказала Молли, — мы гоняемся за тенью.

Она открыла дверцу такси и осторожно выбралась из кабины.

Почва под ее ногами зачавкала. Молли скривилась.

— А горбатики? — напомнил Нат. — Мы всегда можем записать музыку горбатиков. Если она у них вообще есть.

Он тоже выбрался из машины, стал рядом с Молли. Они пристально разглядывали большой старый дом, и никто не проронил ни слова.

Это было грустное зрелище.

Засунув руки в карманы, Нат направился к дому. Прошелся по усыпанной гравием дорожке, которая пролегла среди старых кустов фуксий и камелий. Молли последовала за ним. Джим Планк остался в машине.

— Давайте скорее заканчивать все это и удирать отсюда, — сказала Молли, дрожа от холода в своей хлопчатобумажной блузе и шортах.

Нат обнял ее за талию.

— В чем дело? — недовольно спросила она.

— Ни в чем. Просто я вдруг почувствовал, что люблю тебя. Впрочем, сейчас я согласен любить что угодно, если оно не мокрое и не хлюпает. — На мгновение он крепко прижал ее к себе. — Разве так тебе не лучше?

— Нет, — сказала Молли. — А впрочем, да. Я не знаю. — В голосе ее звучало раздражение. — Ради бога, поднимись лучше на крыльцо и постучи.

Она выбралась из его объятий и подтолкнула вперед.

Нат поднялся по прогибающимся ступенькам и позвонил в дверь.

— Я чувствую себя ужасно больной, — сказала Молли. — Почему бы это?

— Влажность.

Самого Ната она тоже страшно угнетала, он едва дышал.

«Интересно, — подумал он, — как такая погода повлияет на протоплазму с Ганимеда».

Она была частью записывающей аппаратуры; ей нравилась влага, и здесь она, пожалуй, должна была процветать. Возможно, «Ампек Ф-а2» мог бы сам по себе существовать в этом дождливом лесу.

Для людей же здешняя среда обитания оказалась более чужда, чем на Марсе. Эта мысль поразила Ната. Марс и Тихуана куда ближе, чем Дженнер и Тихуана! С точки зрения экологии, конечно.

Дверь отворилась. Перед Натом, загораживая вход, стояла женщина в светло-желтом халате. Ее карие глаза смотрели настороженно.