Чтение онлайн

— Парень у меня был… провокатор оказался, вербовщик… А заставил меня Сусликов.

— Заставил что, Нина?

— Заставил меня привести к тебе Сашу.

— Вот это да! Вот до такого я додуматься никак не могла! Погоди, погоди-ка… что-то даже не верится… Ты же влюблена в Санька была, глаз от него оторвать не могла… Я же видела. Мне еще жалко тебя стало. И Саше, кстати, тоже. Он очень переживал. Неужели ты это — играла? Но если так, то поздравляю: во МХАТ пора. В любой из трех взять должны…

— Да нет, нет! Какая там игра! Я же думала: у нас с ним такая любовь! Что он на тебя смотреть не будет… Ну, ладно, даже если посмотрит… Но не обязательно же сразу вот так… Я думала, после того, что у нас с ним только что было, я в безопасности. Поэтому, решила, Сусликову доложу: задание выполнено. Но Ганкину там не понравилось… Не удалось ему там укрепиться. В семью внедриться.

— Ах, вот как? Ганкин должен был к нам в семью внедряться?

— Я так думала. Но оказалось… Оказалось, это какая-то сложная, двойная комбинация… Ох, как я ненавижу эти их игры, да и их самих! Глаза бы повыцарапала… Знаешь, что я сделала? Написала письмо Сусликову, уроду этому. Ты правильно говоришь, что он урод… Написала, чтобы немедленно и навсегда оставили меня в покое. Пусть хоть сажают, хоть расстреливают. Мне уже все равно!

Ну, и опять в рев пошла.

Ладно. Взяла я тогда и тоже рядом с ней на ковер опустилась. И обняла ее. Она обалдела от этого. Да я и сама себе удивлялась. Почему-то не было у меня на нее злости, как это ни странно. Слаб же человек. Как ему справиться с Махиной? Бог пусть судит, если он есть, конечно. Ну и второе. Еще и потому я ее прощаю, что она оказалась… лучше, чем я всегда о ней думала. И прежде всего зачтется ей, что она так Сашеньку любит.

Ну, тут, стыдно признаваться, всплакнули мы с ней уже на пару. Это было — как после грозы разрядка. Как будто камень, на грудь давивший, вдруг исчез. И стала она меня целовать так страстно, что я даже испугалась. А потом ничего, втянулась. Не знаю, как у Нинки, по-моему, она тоже не по этому делу, но у меня уж точно никакой склонности к лесбийской любви нет. Но, видно, мы обе так перенервничали, в таком стрессе и раздрае были… Как-то так вышло, само собой… Оказались в постели… Но ничего такого, буквального. Никаких оргазмов не достигли. Но целовались самозабвенно. Гладили друг друга как сумасшедшие. Да мы и были сумасшедшие. Она шептала страстно, яростно: «Саша, Сашенька». Я сопротивлялась безумию. Но недолго. Не выдерживала и тоже эхом… шептала. То же самое имя. И это не мое имя было. Нет, не мое. И Нина не меня звала. А один раз я даже вскрикнула: «Са-аша!» Вдруг, вырвалось, сама не знаю, как это получилось. В общем, получилось, мы обе любовью занимались — с ним…

Под утро немного стыдно было друг на друга смотреть. В три ночи меня от этого безумия оторвали, и потом я уже в постель не вернулась. Спать не могла.

А в три ночи случилось вот что. В дверь позвонили.

Неприятно, скажу вам, когда в три ночи к вам кто-то так является. Очень неприятно. Фазер, хоть и на правое ухо туговат стал, но звонок пронзительный услышал. Переполошился, вскочил. Пошел выяснять, что происходит. Я тоже на всякий случай из спальни вышла. Не хотела, чтобы отец Нину у меня в кровати обнаружил. Выхожу, вижу, стоит в коридоре человек в форме, по-моему, войск связи. Фазер ко мне повернулся и говорит растерянно:

— Саша, это к тебе.

Офицер козырнул и говорит:

— Лейтенант Лоскутков. Курьер спецохраны. Имею приказ организовать для вас срочный сеанс спецсвязи.

— В три ночи? — удивилась я.

Лейтенант почему-то снова отдал честь. Сказал:

— Через двенадцать с половиной минут. Машина у подъезда.

— Так это ехать надо куда-то?

— Не совсем… Не имею права разглашать.

— Что за тайны? — пожала я плечами, накинула кожаное пальто прямо на халат, сапоги натянула. — Ну пошли, говорю.

— Момент, — говорит офицер и протягивает лист бумаги.

Прочитала. Обязательство не разглашать сведения о системе правительственной спецсвязи. Даже слова «десятое управление» я обязывалась вслух не произносить. Какое еще, к черту, десятое? Да если бы я не прочитала сейчас о нем в бумаге этой дурацкой, я бы и о существовании никакого такого управления не знала. И разглашать нечего было бы. Глупость очередная. Ну, подписала, конечно. Куда от них денешься. Потом еще понадобилось мои паспортные данные в какой-то формуляр вписывать. В общем, чуть к сеансу не опоздали.

Оказалось, правда, что ехать никуда не надо. Это был фургон, на крыше которого вращалась какая-то штука вроде высокого прямоугольного гребня. Внутри было тепло. Светилось много каких-то больших и маленьких лампочек. Красиво по-своему. Внутри находился еще один офицер — оператор. Он помог мне надеть на голову массивные наушники. Установил микрофон. И сам ретировался. А дверь не только плотно закрыл снаружи, но даже запер. Мне это не понравилось. Не люблю, когда меня запирают.

Секунд тридцать ничего не происходило. Потом вдруг громкий, резковатый голос в наушниках приказал:

— Назовитесь.

— Я гражданка Верницкая, Александра Константиновна, урожденная Царева, — отрапортовала я, как и было предписано в инструкции.

И продолжила:

— Родилась девятого апреля 1954 года в городе Москве. Русская. Ни я, ни мои ближайшие родственники под судом и следствием не состояли, родственников за границей не имею. В переписке с иностранными гражданами не состою.

— Ждите, — сказал строгий голос.

Еще несколько секунд молчания. Потом раздался щелчок, и уже более приятный баритон любезно сказал:

— Александра Константиновна? Соединяю с приемной Председателя.

И тут же сразу, без паузы, радостный, слегка, кажется, навеселе голос заговорил возбужденно:

— Саша? Это Сусликов. Прошу прощения за беспокойство в столь неурочный час. Но вопрос не терпит отлагательства.

— Ах, это вы, Олег Николаевич, — сказала я. — А меня тут дезинформировали. Говорят, с приемной Председателя соединяем… А я с товарищем Сергуткиным даже незнакома. И не видела его никогда. Да и зачем я Гертруде?.. Даже не знаю, правильно ли я фамилию Председателя вашего произношу… Я ничего не путаю? Сергуткин его зовут?

— Неправильно, Саша, произносишь… Совсем неправильно… Не так, совсем не так зовут Председателя!

— Ну извините… И, кстати, а разве мы с вами уже на «ты»?

— Я теперь, Сашенька, со всем миром на «ты»!

Ну, на это я не знала, что сказать. Обычная история. Выпил человек. Лишнего выпил.

А он продолжал слегка заплетающимся языком:

— А неправильно фамилию Председателя ты, Сашенька, произносишь, потому что его зовут вовсе не Сергуткин никакой, а Сусликов, Олег Николаевич! Вот уже сорок три минуты, девятнадцать… нет, уже двадцать секунд как. Единогласное, между прочим, решение коллегии Комитета Государства и Безопасности, а также Совета Национальной Обороны. Ты же знаешь Конституцию. Я теперь автоматически, по должности, одновременно глава этого совета. А значит, и всего государства. В других странах это «президент» называется.