Чтение онлайн

Черный ассоциируется со злом, а белый — с добром. Они являются двумя противоположностями, которые, казалось бы, чудом уживаются друг с другом. Большинство людей полагает, что они станут намного счастливее, если зло исчезнет из их жизни. Но мы-то знаем, что тень рождается от света. По сути получается, что одно не может существовать без другого.

— Парень? — переспросил меня старик, вопросительно наклонив голову вбок.

В данном случае все немного проще: речь идет о шоколаде. Не о свете и тьме, а о самом просто шоколаде! Мы попросили несколько бубликов, и все, что от меня хочет продавец — это узнать, какой глазурью стоит полить лакомство. Ни больше, ни меньше. Я просто возвел эту тему в абсолют и наполнил пафосом.

Кроме того, бублик, имеющий кольцевую форму, можно воспринимать как мир, заключенный бесконечный цикл, и, в зависимости от твоего выбора, он покроется либо светом, либо тьмой… а поедая бублик, ты разрываешь цикл… хм… определенно, я где-то читал что-то подобное, но не могу вспомнить где.

— Извините, он немного глупый… — некто похлопал меня по плечу, прерывая рассуждения. — Винте-е-ер, ты все, в мире ином? Или как?

Упоминание моего имени более-менее вернуло меня в реальность. Я медленно повернул голову в сторону другого человека, потрепавшего меня за плечо. Им оказался мужчина в черной мантии с серебристой вышивкой и капюшоном, закрывающем большую часть лица. Видно только его легкую ухмылку и острый подбородок с серой бородкой, по соседству с которым расположился не менее острый нос.

По всему телу прошелся электрический разряд, исходящий из голубоватой сферы в перчатке этого мистера с ухмылкой сомнительной приятности. Не знаю, ради чего он это сделал: чтобы поиздеваться, или ему просто захотелось чтобы я окончательно пришел в себя? Или и то и другое?

Это Эндрю. Мой друг, как нетрудно догадаться. Будь он незнакомцем — давно остался бы без руки. Ну или я остался бы без жизни… по нему хоть сразу и не скажешь, но он очень искусный маг, способный стереть меня в порошок. А я не самый слабый человек во всем мире, раз уж на то пошло.

— Серый. Я выбираю серый… — неуверенно проговорил я.

Хочу попробовать все и сразу. Если смешать черный и белый — получится серый, не так ли? Это идеальный вариант.

— Все с тобой ясно, — Эндрю отстранился от меня и обратился к продавцу. — Один полностью черный, а второй наполовину черный, наполовину белый.

Наполовину черный, наполовину белый. Такого я не ожидал.

Взгляд устремился вверх, мое внимание приковало к себе солнце. Большое, белое солнце, прорывающееся сквозь густые тучи, что заполнили небо много лет назад. Они никогда не уходят в этих краях, из-за чего вся местность увязла в серых тонах, так сильно отталкивающих и притягивающих одновременно.

Казалось бы, на каком бы краю мира ты ни оказался, солнце для всех должно светить одинаково, однако это место доказывает обратное. Меня удивила не яркость и не размер, а факт того, что оно совсем не греет. Абсолютно холодное солнце, представляете? Королевство Фростлайт оправдывает свое название.

— Пожалуйста, ваши бублики!

Эндрю сунул бублик мне в руки и потащил за собой, понимая, что я не только не собираюсь отводить взгляд от солнца, но и вообще что-то делать.

— Спасибо, мистер! — он намеренно помахал рукой перед моим лицом, как бы прощаясь со старичком. — С каждым днем твои проблемы с воспоминаниями дают о себе знать все больше и больше, Винтер.

— Я шнаю, — надкусив бублик, спокойным голосом ответил я. — Нишего не м-гу с собой подешлать.

Это правда. По некоторым обстоятельствам, воспоминаний в моей голове стало так много, что они попросту смешались, вводя меня в глубокое заблуждение при каждом удобном случае. Какое-то воспоминания всплывает, какое-то наоборот, исчезает, и из-за этого возникают очень странные ситуации. Мне бы было все равно, если бы подобные явления не вызывали внезапные приступы агрессии, которые, в свою очередь, неплохо так мешают жить, особенно если ты находишься в общественных местах.

Я чувствую себя спокойнее рядом с человеком, которому можно доверять: агрессия сменяется слабостью, желание оторвать кому-нибудь голову отступает. Впрочем, вместе с этим появляется вероятность того, что я могу грохнуться в обморок. Звучит не очень вдохновляюще, но это происходит очень редко, да и рухнуть на пол намного лучше, чем собственноручная аннигиляция всех и вся вокруг.

С агрессией все наоборот: приступы происходят постоянно, если оставить меня одного. И только вступая в схватку, убивая, я начинаю чувствовать себя живым, не оторванным от всего мира. Не знаю, может, мне просто не хватает запаха крови… Шутка, конечно. Но убийства мне действительно помогают — проверено.

Как уже можно было догадаться, я веду себя как отсталый не из-за того, что у меня не хватает извилин. Подобные стрессовые ситуации тяжело переносятся, и чем больше я отвлекаюсь на что-то конкретное — тем меньше шанс того, что мне внезапно станет хуже. Все не так плохо, как можно подумать, но и хорошего мало. Если говорить проще — я медленно схожу с ума.

— Люди могут подумать, что у тебя прогрессирует идиотизм, если ты так и продолжишь пялиться на солнце.

— Мне все равно что подумают люди. Оно красивое. И успокаивает.

— Неужели? — он поднял голову вверх, подобно мне. — А что насчет выпечки? Тебе хоть немного нравится? Старик старался, а ты даже не оценил!

— Конечно старался, мы ведь заплатили, — я откусил еще кусочек. — Сладкое, мягкое. Вкусно.

— Ну да, ну да. — Он окинул меня недовольным взглядом, через мгновение отвернувшись в другую сторону.

Мы продолжили путь вперед, по длинной дороге, стремившейся вверх.

Всю дорогу я не обращал внимания ни на кого и ни на что, кроме сопровождающего меня Эндрю: ни на проходящий мимо людей, ни на достопримечательности города, даже птицы как-то пролетали мимо моего взгляда, хоть он и был устремлен вверх. В общем, все было словно в тумане до тех пор, пока мы не вышли на королевскую аллею.

Она оказалась прекрасна: словно сошедшая с картин дорожка с бордюром, украшенная узорами в виде снежинок; симметричные, поздно осенние деревья, отдающие легким серебром, что идеально сочетается с холодными лучами солнца, проходящими сквозь ветви прямо в нашу сторону. Можно хоть прямо сейчас брать холст и рисовать, рисовать и еще раз рисовать.

Здесь оказалось весьма безлюдно, что странно для такого красивого места.

— Не знаю, может, я тоже кукушкой тронулся из-за времяпровождения рядом с тобой, но… мне теперь тоже нравится это гнетущее солнце, — не отводя взгляд от деревьев, проговорил Эндрю.