Синтез
Шрифт:
Интересно, как скоро им надоест это развлечение? Хорошо бы побыстрее, а то он не успеет как следует отчистить одежду, и учитель будет недоволен…
— А что вы тут делаете? — с трудом оторвав голову от земли, он увидел за спинами троицы невысокого хрупкого паренька, с любопытством разглядывавшего их широко распахнутыми голубыми глазами. — О, вы наверное играете? А можно мне с вами?
Паренек наклонил голову на бок, ожидая ответа, и приветливо улыбнулся.
Хулиганы в замешательстве переглянулись, пытаясь понять, что же им делать в этой довольно неловкой ситуации. Наконец Дерек, решившись, шагнул вперед, угрожающе наклонив голову.
— Слышь, а ну-ка вали отсюда, если не хочешь тоже получить. Это наша территория, и всяким хлюпикам тут не место, понял?
— Здорово! — еще шире улыбнулся странный паренек и наклонил голову в другую сторону. — Мне нравится эта игра! Я, правда, не уверен, что у меня получится… но я постараюсь! Вот!
Резко шагнув вперед, паренек ударил Дерека зажатым в кулаке обломком кирпича. Тот рухнул, обливаясь кровью из рассеченного лба. Его приятели застыли на месте, раскрыв рты от изумления.
— Ну что же вы? — с обидой спросил паренек, глядя на них. — Что же вы не играете?
Полчаса спустя, когда им удалось наконец оторваться и спрятаться под аркой небольшого мостика через канал, паренек улыбался все так же легко и беззаботно. Он, казалось, не замечал ни стесанных коленок, ни разбитого носа, из которого до сих пор капала кровь.
— Почему ты улыбаешься? — спросил он, глядя в чистый голубой глаз. Второй совсем заплыл шикарным фингалом и не открывался, что его хозяина тоже не в малейшей мере не беспокоило. — Разве тебе не больно?
— Конечно, больно, — удивился паренек, наклоняя голову набок привычным жестом. — Но это ерунда. А улыбаюсь… я всегда улыбаюсь. Это потому, что я…
Огонь. Повсюду огонь. Висящие на стене гобелены с гербами обуглены по краям, но тяжелая ткань яростно сопротивлялась, сберегая вышитый на ней символ. Ткань справлялась со своей миссией куда лучше, чем люди. Они лежали повсюду — на лестнице, в коридорах, у дверей. Безнадежно провалившие свою миссию, безнадежно мертвые. Торопливый топот за спиной — такой знакомый. Еще до того, как он обернулся, он знал, что там…
— Марий! Что тут случилось? — хрупкая фигурка, взъерошенные волосы, широко распахнутые голубые глаза. Прошло столько лет, а он почти не изменился. Сейчас его волосы и одежда в пыли, в глазах тревога и страх, но улыбка все еще прячется в уголках губ. Она с ним всегда…
— Марий! Почему ты молчишь? Кто на нас напал? Что с Владыкой? Да отвечай же ты, увалень!
— Уже все, — шепчет он в ответ непослушными губами. — Все уже кончилось. Теперь все будет по-другому…
Его глаза, растерянно метавшиеся по сторонам, цепляются за яркое пятно в конце коридора. Рыжие волосы мертвого стражника рассыпались по полу, выбившись из расколотого шлема. Дерек не отступил, даже осознав, что их дело проиграно. Слишком тупой, агрессивный и простой, как рукоять его любимого топора.
— Что ты несешь?! Что кончилось? Где Владыка? — лохматый ураган даже не думает утихать, налетая снова и снова. Вопросы, вопросы. Он уже знает ответы на них, но никак не может поверить собственным глазам. Надеется услышать что-то, что все объяснит, все отменит. Такой наивный… такой…
— Владыка мертв, — чуть слышно шепчет он, отводя глаза. Он не хочет видеть того, что сейчас появляется в глубине тех глаз. Пожалуй, это одна из тех вещей, из-за который он колебался. Но, в любом случае, все уже произошло, и изменить ничего нельзя. Остается принять это и жить дальше. В конце концов…
Удар в скулу выбил из глаз целую тучу искр и отправил его в короткий полет. Приземлившись с грохотом сминаемых доспехов, он сразу же попытался подняться, но окровавленный пол был невероятно скользким, а противный звон в голове сбивал с толку, делая все его движения недостаточно четкими. К тому времени, когда он кое-как приподнялся и прогнал из глаз разноцветные пятна, стремительная фигурка миновала почти весь отрезок коридора и замерла у огромных двустворчатых дверей, сквозь которые уже пробивались отдельные языки безжалостного черного пламени.
— Постой, — крикнул он в испуге. — Ты уже ничего не изменишь! Он мертв! Зачем?
Стоящий у дверей услышал его даже сквозь рев пламени. Уже взявшись за ручку, обернулся, наклонил голову на бок и едва заметно пожал плечами.
— Что за глупый вопрос, — услышал он у себя в голове знакомы слова, сказанные со знакомым же выражением. — Это потому, что я…
Черное пламя вырвалось из открытых дверей, сжирая все на своем пути, и покатилось по коридору стремительным неостановимым валом. Он инстинктивно прикрылся руками, уже понимая, что это бесполезно, и сейчас…
Марий распахнул глаза, отчаянным усилием воли сдерживая рвущийся из горла крик. В последнее время проклятый сон приходил все реже и реже, но наработанный за многолетние тренировки навык все так же его не подводил.
— Шут, — зло прошептал мужчина, справившись наконец с дыханием. — Глупый, бесполезный шут. И что ты этим доказал, а?
— Учитель? — встрепенулся сидящий у противоположной стены Ланс. — Вы что-то сказали?
— Нет, ничего. Ничего важного…
Глава 17
— И что, насколько этот эльф был прав? — поинтересовался Артем, глядя на то, как Ли медленно остывает после своей вспышки негодования, едва ли не буквально исходя паром.
— Ты про его полет фантазии, которым он безуспешно пытался прикрыть свою мудацкую натуру? — уточнил азиат. — На самом деле все просто и бесхитростно — этот длинноухий козел узнал о грузе, хотел бы его перехватить, но сам светиться не желает. И тут так удобно подвернулись мы — с одной стороны, у нас выбор не богат, состояние Хель желательно все-таки стабилизировать поскорее. С другой, в ближайшее время поставок с нашей стороны он не ожидает, а значит, надавить нам на него особо нечем. Остается вопрос его совести, которая у него напрочь отсутствует. Вот так это выглядит на самом деле, если соскоблить полтонны водянистой каши псевдодетективных умозаключений, которыми он пытался все это дело прикрыть.