Сиверсия
Шрифт:
Но Малышев не уехал. Поздно вечером он увез с собой мертвецки пьяного Хабарова. В последнее время такое состояние было обычным для бывшего чемпиона.
Очнувшись солнечным утром в своей грязной телогрейке и таких же штанах в белоснежной постели, Хабаров долго крутил головой, тщетно стараясь припомнить, как он здесь оказался. Он даже щипал себя, готовый поверить в то, что это ему снится. Наконец он поднялся и, чувствуя мучительную жажду от вчерашних возлияний, поддерживая то и дело сползавшие ватные штаны, побрел на кухню.
– Здрась… – прохрипел он, едва ворочая сухим, прилипшим к нёбу языком, худенькой аккуратной пожилой женщине, колдовавшей над кастрюлями.
Вздрогнув, та обернулась и удивленно посмотрела на Хабарова.
– Я это… Тут…Попить бы… – протрубил он в свой сломанный нос.
– Ой, Сашенька, садитесь к столу! – оправившись от шока, пролепетала старушка.
«Где-то я ее видел…» – подумал Хабаров, по-собачьи небрежно почесав двухнедельную щетину на щеках.
Хозяйка проворно поставила на стол банку простокваши и банку огуречного рассола.
«До чертиков допился Хабаров. Поздравляю! – сказал он себе, подозрительно косясь то на банки, то на старушку. – Тебе уже несут профессиональный опохмел. Нет бы кофе предложить или чаю. Я, видите ли, мадам, человек с изящными запросами…»
Осушив литровую банку огуречного рассола, он почувствовал, что оживает.
– Я посплю чуток, – хмуро сказал он. – Потом можете вышвырнуть меня за дверь…
– Иди, Сашенька. Гена все равно придет только к обеду.
«Вот где я ее видел! Это же мать Генки Малышева. Как же ее звали? Мария Андреевна, по-моему. Ну, позвонок, все же уволок меня с собой…» – смущенно топтался у стола Хабаров.
Узнав Марию Андреевну, он сразу сник.
«Господи, что она подумает обо мне? Пьянь, разгильдяй, дармоед, лодырь – вот что она подумает. Правильно! Ты же, Хаб, трудолюбивый по необходимости, ленивый до самозабвения».
– Мария Андреевна, – Хабаров виновато отвел взгляд, – я не в лучшей форме.
– Это видно, – спокойно согласилась та. – Сашенька, Гена привез твои вещи. Я их в шкаф в твоей спальне повесила. Может, ты примешь душ, переоденешься, а я тебя покормлю? Гена говорил, что после обеда вы вместе поедете.
Хабаров смутно помнил, что накануне Генка говорил что-то о кино, о трюках в кино, но что именно, вспомнить было трудно.
Чтобы привести себя в приличное состояние, Хабаров последовал совету. Часа полтора он растягивал на балконе самодельные Генкины эспандеры, работал с гантелями и гирями, выполнял растяжки. После занятий отвыкшие от нагрузок мышцы ныли и, стоя под душем, Хабаров был противен сам себе.
Появившийся, как свежий ветер, Генка наскоро пообедал и увез Хабарова с собой.
– Посмотри, чем мы занимаемся. Понравится – оставайся! Ты мне нужен. Ты многое умеешь. Такому не научишь, – просто сказал он.
Они приехали на пустырь за городом. Едва Генка вышел из машины, к нему подбежали какие-то люди.
– Геннадий Михайлович, мы заждались вас. Все готово. Быстро гримироваться и можно снимать.
Малышев склонился к его приоткрытому окну.
– Давай, выходи, позвонок. Идем работать.
Хабаров растерянно поплелся следом. На них напялили несуразные женские парики. Хабарову почему-то достался длинноволосый белый. Потом одели в женские плащи и удовлетворенно кивнули: «Порядок!»
– Ген, что за маскарад? Я на «голубого» похож? – психанул Хабаров.
– Я тебе потом объясню. Сейчас, Саня, знакомься. Виктор Чаев, Олег Скворцов, Игорь Лисицын. Мои ребята. Это, мужики, Саша Хабаров. Надеюсь, восходящая звезда нашего кордебалета. Позже поплотнее познакомитесь. Как машина?
– Полный порядок. Все проверил, – отозвался Виктор Чаев.
– Саня, садись на пассажирское!
– Ген, а я? – засуетился Олег Скворцов.
– Олежек, на твоей зарплате это не отразится. Отдохни пока! – жестко сказал Малышев и сел за руль.
По команде режиссера машина плавно тронулась с места.
– Объясняю. Снимается кино. Любишь кино? А трюки в кино?
Хабаров иронично хмыкнул.
– Мы и делаем трюки. Я и вот эти ребята. Мы все – бывшие спортсмены, плюс техническое образование. Ладно, об этом потом. Сейчас разгоняемся, переворачиваемся по продольной оси пару раз и едем дальше. Если повезет…Понял?
– Понял, – на всякий случай соврал Хабаров.
– Чудненько! Ну, что, на боевое крещеньице?
Все произошло так быстро, что Хабаров даже не успел понять, как так получилось, что земля и небо завертелись волчком, а потом встали на свое прежнее место.
Остановив машину Малышев крикнул Скворцову:
– Олег! Сядь вместо Хабарова. Саня, ты должен теперь со стороны оценить красоту профессии.
Когда Хабаров увидел летящую вверх колесами в очередном дубле машину, у него похолодело все внутри.
– Во каскадеры дают! Чокнутые! Жить надоело. Горбатятся за копейки, идиоты! – сказал кто-то за спиной Хабарова.
Хабаров обернулся, будто его ударили, и увидел очкарика, пританцовывающего под звуки плеера.
– Не-е, я реально не всосу, зачем им это надо?
Вечером они приехали на старый, заброшенный стадион на окраине города.
– Наши владения! – объявил Малышев. – Здесь со временем сделаем базу – место, удобное для тренировок.
«Владениями» оказалось футбольное поле с несколькими рядами искореженных скамеек по краям и небольшой ангар, где в беспорядке было свалено нехитрое имущество.
– Все это: землю, ангар, мы, наконец, выкупили. Теперь заработаем денег, построим гаражи, а то машины у нас по домам растащены. Конюшни построим. Сейчас ипподром с нас три шкуры дерет за аренду. Автопарк обновим. Тир отстроим. Спортзал. Чтобы это действительно была наша тренировочная база. Лежбище! Планов громадьё, да?