Сказочник
Шрифт:
– Всевеликие покровители, – наконец выдохнул он, – и привидится же…
Он быстро провел ладонью по лбу, утирая ледяной пот, поморгал на колышущиеся тени джунглей.
«Уфф. Вот это был кошмар, иначе и не назовешь», – Дар-Теен проснулся окончательно, прислушался.
Рядом мирно посапывала Андоли, которая уснула, намаявшись за день.
Дар-Теен вздохнул – что ж, теперь и он может посторожить, пусть девочка выспится…
А потом вдруг тени всколыхнулись, резко придвинулись, заслоняя свет костра. Блеснул наконечник стрелы, зло глядящий прямо в грудь, и чей-то сиплый голос приказал:
– Не двигайся.
Приказал на неплохом Общем, наречии старого доброго Эртинойса.
… Их обыскали, связали – быстро и умело, да так, что оставалось только скрипеть зубами от дергающей боли в раненой руке. И все это было проделано в гробовом молчании, так что ийлур даже не смог определить, к какому народу принадлежат напавшие.
«Повязали, как индюка!» – он зло плюнул себе под ноги.
К несчастью, их с Андоли чересчур старательно прикрутили к дереву – не убежать… А вокруг одни тени, в длинных кафтанах, в капюшонах, даже на руках перчатки. И шепот – мерзкий, от которого под сердцем холодным червяком скользит страх.
– Кто вы? – Дар-Теен безуспешно пытался найти главаря.
Но те, кто напал, были одеты одинаково. Шейнира их поймет, кто есть кто!
– Что вам нужно от нас? – просипела рядом Андоли.
Дар-Теен нащупал здоровой рукой ее пальчики и крепко сжал.
– Не бойся. Только не бойся… Сейчас что-нибудь прояснится.
– А я не боюсь, – пробормотала элеана, – но все это… как-то странно.
Ее рука была чуть теплее воды из моря Холодов.
Одна из теней шагнула вперед, к пленникам.
– Ну, вот видишь, – шепнул ийлур. И уже громче, повторил свой вопрос: – Кто вы такие?
– А кто вы такие? – опять прозвучало общее наречие старого Эртинойса, – не дури, отвечай. Ты шпион серкт? А она? Тоже лазутчица? Зачем вас сюда отправили?
– Мы не шпионы, – Дар-Теен сглотнул кислую слюну. Рука… проклятая рука, она болела так, что, казалось, ее попросту пилят пилой. Наверняка раскрылась рана, столь тщательно врачуемая элеаной.
– А доказательства? – тень хмыкнула, – то, что ты настоящий ийлур, еще ни о чем не говорит. Нам известно, что в подвалах проклятых серкт было довольно ийлуров. И точно также мы знаем, что их пытали… Так отчего же не принять сторону врага в обмен на жизнь, а?
Дар-Теен внимательно слушал. И разглядывал говорящего, насколько это вообще было возможно в густой темноте южной ночи: высокий рост, неширокие плечи, большая круглая голова. А руки – длинные и худые, болтаются в широких рукавах, как язык в колоколе, и походка странная, так ходили только…
Ийлур на минуту закрыл глаза. Покровители, только бы продержаться, и только бы рана не утянула в беспамятство раньше, чем все разрешится.
– Ты – синх! – глядя на тень, выкрикнул Дар-Теен, – синх…
– Допустим. И что?
Ох, как же это было рискованно. Но их могли попросту убить, вот так, привязанными к дереву, и тогда все было напрасным.
– Если ты синх, то наверняка должен знать темную жрицу, – обронил Дар-Теен, добавив в голос капельку высокомерия, – темную жрицу, которая была ийлурой, но почитала Претемную мать синхов. Я иду к ней, чтобы взять ключ…
– Я никогда не слышал об ийлуре, которая бы служила претемной матери, – поспешно заверил синх. Даже слишком поспешно…
– Но отчего я тебе не верю, уважаемый? – Дар-Теен все еще не сдавался, – наверняка ты слышал о ней, но не хочешь в этом сознаваться, потому что боишься.
– Любопытно.
Синх шагнул вперед и стал почти вплотную к Дар-Теену. Блеснули желтые глаза, как две золотые монеты; Дар-Теен даже разглядел причудливый узор полосок на подбородке.
– Ты слишком самонадеян, ийлур, – прошипело дитя Шейниры, – уж поверь, ты не в том положении, чтобы тебя бояться.
Он быстро сунул руку в карман, достал оттуда свернутую в тугой мячик тряпицу, а затем с силой прижал ее к лицу ийлура, зажимая рот и нос.
Дар-Теен рванулся, успел услышать вопль маленькой Андоли – «Нет! Не-ет!» – и вдруг накатилась темнота, неожиданно и совершенно безболезненно.
… Шлеп. Шлеп.
Веки стали тяжелыми, словно губки, напитанные водицей.
Но толку открывать глаза, когда вокруг все равно темно и ровным счетом ничего невидно?
Шлеп. Шлеп… Шлеп.
Дар-Теен потянул всей грудью воздух. Отчего-то дышать было тяжело, словно он разучился это делать. Уставившись в кромешный мрак, ийлур представил себе, как рядом, на глиняную плошку, одна за другой падают капли.
Шлеп.
Он пошевелил затекшими руками, все еще стянутыми за спиной – немедленно отозвалась растревоженная рана, перед глазами словно кровью плеснули, а затем поплыли разноцветные пятнышки.
– Андоли, – тихо позвал Дар-Теен, – Андоли…
Никто не отозвался, и ийлур от всего сердца выругался в темноту, поминая всех синхов Эртинойса, и их претемную матушку заодно.
Выходит, он был один, в плену у выживших чудом детей Шейниры. О том, что они могли сделать с маленькой бескрылой элеаной, Дар-Теен предпочитал пока не думать и вовсе.
– Эй! – уже громче позвал он, ни на что не надеясь, – эй, кто-нибудь!
Но зов его был услышан.
Зашуршала сдвигаемая в сторону легкая дверь, по утоптанному песчаному полу тут же разостлалось бледно-желтое покрывальце света – исковерканное черной тенью синха. Да-да, здесь они даже не пытались скрывать собственное происхождение: капюшоны отправились назад, за спину, а кафтаны сменили традиционные долгополые альсунеи, чем-то похожие на одеяние жрецов Фэнтара.
– Очнулся, – холодно констатировал синх, – чего орешь?