Сказочник
Шрифт:
Но богиня благоразумно промолчала. Она давала силу, чтобы дарить смерть – но никак не силу, несущую жизнь. Спасение… могла бы дать Царица, в любой миг – только протяни руку... Прежняя Териклес, та, которую создали жрецы… Но, к сожалению, отнюдь не та, в которой смешались чистый разум и чудовище из башни Могущества.
Он не увидел, как раньше, ни грозного лика Селкирет, ни пронизывающего взгляда алых глаз, подобных драгоценным рубинам.
Зато увидел черные оспины на гладком лике неба. Сотни, тысячи серкт летели сюда – Царица все-таки настигла его. Именно тогда, когда он больше ничего не мог сделать.
Обидно… Великая мать серкт, как же обидно, как несправедливо, как неправильно! И это тогда, когда казалось – вот он Ключ, и все катится по нужной дорожке, и осталось совсем чуть-чуть, чтобы исправить единственную ошибку прошлого.
Жрец крепко зажмурился, до цветных мошек перед глазами. В который раз со страхом прислушался к самому себе – а ну как уже настал тот самый, последний миг, после которого лично ему, Хофру, будет уже все равно, а прочие серкт будут обречены?
Он застонал в бессильной ярости. Черные точки в небе стремительно увеличивались, превращаясь в маленькие пока что силуэты летунов, и время – его время – стремительно утекало как вода сквозь редкое решето.
Больно, до крови прикусив губу, Хофру озирался по сторонам. Где синхи? Почему не бегут оборонять город? Почему, наконец, не пытаются схватить убийцу своей правительницы?
Круглые домики с коническими крышами спокойно ждали своего часа, даже не подозревая, что – вот она, смерть, уже несется на перепончатых крыльях зеленых тварей…
«А может быть, еще не конец?» – Хофру заметил, как из приземистой сторожевой башни горошиной выкатился синх и, размахивая длинными руками, помчался куда-то, – «отдать ключ Царице, а она, быть может, исцелит своего верного слугу? Териклес делала это единожды, так отчего бы не повторить столь удачный опыт?»
Подобная перспектива оказалась настолько заманчивой, что жрец на мгновение даже представил себе, как отдает стражам Дар-Теена, Ключ то есть, и как Териклес возлагает тонкие руки на его голову. А он, коленопреклоненный, видит перед собой многочисленные складки ее белоснежного платья, и в тело льются целительные, несущие жизнь силы…
– Прекрати! – он и не заметил, что сорвался на визг. Обхватил руками голову и заскользил спиной по дверному косяку, съезжая вниз.
Великая Селкирет! И он, Хофру, еще надеется на то, что Царица сохранит ему жизнь? Единственному, кто знает о возможностях Ключа и уязвимости самой Царицы? Тому, кто посмел пойти против нее в этой великолепной игре, где на кону стояли тысячи жизней?
– Не будь идиотом, Хофру, – прошептал себе жрец, – Териклес убьет тебя сразу же, как только ты отдашь ей Ключ. Она ведь далеко не так глупа, как хотела казаться все это время!
Он сидел на пороге. Сквозь приоткрытую дверь был виден край одежд убитой ийлуры, солнце играло на бархате, переливаясь алмазной пылью. Силуэты летунов отчетливо чернели в синем небе. А город просыпался, отовсюду доносились хриплые крики и бряцание оружия, сливающиеся в равномерный гул.
«Сейчас кто-то из них примчится сюда, и увидит, что Нитар-Лисс мертва… Что я ее убил… » – Хофру мрачно глядел на блеск солнца в бархате, – «Как же… неправильно все вышло!»
Именно, неправильно. Совсем не так, как хотелось – и уж конечно, совсем не так, как предполагал старый Говорящий-с-Царицей…
«Мы все отправимся в царство Селкирет», – внезапно подумалось Хофру.
А вместе с этим заключением вдруг пришло ощущение странной легкости и безразличия. Он больше не боялся, а внезапно увидел жизнь свою, и жизни других серкт такими, какими они и были на самом деле – без розовой завесы иллюзий и мыслей о собственном бесконечном существовании.
Да! Именно так. Все будут в царстве Великой Матери, кто-то раньше, кто-то позже. И он, Хофру, всего лишь спустится туда чуть раньше прочих. Может быть, даже встретит там тех, кого сам выставил прочь из мира живых. Что там говорила по этому поводу Нитар-Лисс?
«Я слишком многих лишила жизни, чтобы держаться за свою собственную?»
Или не так? Но все равно, недурственно сказано…
Жаль вот только, что народ серкт полностью исчезнет с лица вселенной – но, наверное, это не первый и не последний народ, существование которого закончилось вот так… неправильно… А на смену серкт наверняка придут другие, и после них тоже кто-нибудь будет, и так продолжится до тех пор, пока существует хотя бы один из миров.
Хофру с улыбкой смотрел на улицы города, которые теперь куда больше напоминали растревоженный улей.
В конце концов, он больше не мог ничего изменить. Оставалось только дождаться, когда подействует яд.
«А как же Андоли?» – спросил он себя.
Маленькая и хрупкая Андоли, живая игрушка Царицы, была достойна жизни…
«Но она не серкт, она – элеана», – мысленно поправил себя Хофру, – «и если где-нибудь спрячется, смерть ее не коснется… »
Синхи, высыпав на улицы, показывали на небо и галдели. Вдруг от толпы отделился один и, что-то раздраженно вопя, устремился к сидящему жрецу. Тощие, длинные руки синха все больше напоминали крылья ветряной мельницы. Раздражающая привычка этих синхов – непрестанно размахивать руками, как будто от этого что-то могло измениться.
«Ну, давайте, давайте», – Хофру презрительно хмыкнул, – «вам осталось только узнать о том, что случилось с Нитар-Лисс и прикончить убийцу… »
– Где она? – прошепелявил на Общем синх.
Хофру показалось, что это был тот самый синх, который привел Нитар-Лисс на холм. Туда, где глупышка Андоли пустила стрелу в сердце Дар-Теену…
Он молча кивнул на дверь и отвернулся.
Синх нырнул в дом, оттуда тотчас донесся гневный вопль – Хофру медленно поднялся и вошел внутрь.
Оказалось, Нитар-Лисс все еще была жива. Она лежала на боку, судорожно зажимая рану, и дышала часто-часто, словно ей не хватало воздуха. Синх упал перед ней на колени, схватил узкую, в кровавых сгустках ладонь; его большая лысая голова нелепо дергалась из стороны в сторону.