Скифы
Шрифт:
Гаврилов добросовестно делал пометки, подгоняя даты, события, а скифы подбрасывали идеи. Крылов подумал хмуро, что шутки шутками, но история в самом деле делается вот так, хулигански, а уж потом обрастает священными перьями, каждое слово толкуется в сакральном смысле, а их, Первых, будут изображать мудрейшими и непогрешимыми старцами.
Все как с дурацкими гороскопами, чего уж нелепее, а вон взрослые и вроде бы с титулами люди на полном серьезе выясняют, кто из них Козел, а кто Осел, да еще китайский Козел или греческий… А делались эти гороскопы, гм, да уже видно, как они делались, стоит посмотреть на корчмовцев-скифов!
Глава 3
На одно из заседаний инициативной группы, которую уже звали Скифским Политбюро, Денис принес огромный лист ватмана. Молча развернул, приколол к стене.
Исполинский Черный Меч, установленный острием вверх, грозно и уверенно грозил низкому московскому небу. Он был установлен на массивном пьедестале, очертаниями напоминавшем погребальный курган. В сторонке архитектор изобразил деревья: скорее для масштаба, чем для красот.
Черный Принц поморщился:
– Да ладно тебе… Уже один раз ставили.
– Засчитал себе поражение? – быстро спросил Денис-из-Леса. Он покраснел, взволновался, даже уши покраснели и распухли. – Но мы уже не те, что были тогда, не заметил? Сейчас мы бы тех казачков…
Черный Принц фыркнул и отвернулся. Гаврилов сказал мягко:
– Да, это не тот Меч… Этот во дворе не установишь. Так что с ним будет еще труднее. Разве не так?
Крылов с удивлением рассматривал эскиз.
– Ого!.. Это же какого он размера…
– Вон все расчеты, – сказал Денис-из-Леса.
– Да что мне цифры, – ответил Крылов с неудовольствием. – Я философ, а не каменщик. Ты мне дай…
– Все понял, – ответил Денис-из-Леса быстро. – В высоту он будет… гм… с собор Василия Блаженного… Ну, чуть повыше. Раза в три. Собор Василия Блаженного – это такая многолуковная церковь, что на Красной площади… Может быть, кто видел? А в ширину, понятно, пропорционально.
Меч даже на эскизе поражал зловещей красотой. Была в ней ярость молодого народа, которому палец в рот не клади, который будет расти и учиться стремительно, в бешеном темпе, за косой взгляд в свою сторону шарахнет по голове, а чуть подросши, начнет вступаться за справедливость и на улице.
– Круто, – сказал Крылов. – Круто. Даже не представляю, где поставить… такой огромный.
– Меньше делать не стоит, – сказал Денис-из-Леса быстро. – Сразу исчезнет эффект!
Крылов поколебался, согласился:
– Да, мельче не стоит. Но где? Надо просмотреть карту.
А грубый Тор брякнул:
– Где-где! Да на месте Васьки Блаженного. Снести его к чертовой матери.
Все рассмеялись. Увы, даже власти московского мэра для сноса такой ценности русского народа будет недостаточно.
Из соседней комнаты, где установили компы и куда провели оптико-волоконную связь, раздраженные голоса звучали все громче. Крылов толкнул дверь, остановился, оглушенный криками. Красные, разъяренные, Klm и Тор вот-вот были готовы броситься друг на друга с кулаками. На миг Крылову захотелось посмотреть, что же стоит сунь– хунь Klm против кулаков Тора, но совсем не скифское благоразумие заставило перешагнуть порог со словами:
– Тихо-тихо! Я принес решение.
Оба обернулись злые, с перекошенными рожами. Klm, более быстрый в реакциях, спросил:
– Какое решение?
– А о чем спорите? – поинтересовался Крылов.
Тор выругался. Грубо и коротко. Klm сказал зло:
– Костя, я тебя не посылаю, но если тебя кто послал, то иди ты… иди, иди, иди!.. Не знаешь, а лезешь. У нас тут разные подходы к религии. Я имею в виду, религии скифов.
Тор сказал раздраженно:
– К вере, идиот!
– К религии, дебил!.. Не можешь отличить религию от веры!
Крылов раскинул руки, придержал:
– Ребята, ребята!.. Вот как раз по этому поводу я и зашел. Только вы двое, оба такие рыцарственные и здоровые, можете придумать, как вернуть прежнее значение клятве. Без этого, как вы понимаете, никакой скифскости нам и не светит.
– Прежнее? Это какое? – спросил Тор подозрительно.
– Сакральное. Издавна… прямо с пещерных времен! – замечено, что человек, накладывающий на себя ограничения, выше и достойнее «свободного и не связанного клятвами и предрассудками». Ограничения накладываются клятвами, обетами. Неважно, в чем рыцарь, монах или современный офицер клянется: совершать или же, наоборот, воздерживаться от свершения неких поступков, но он накладывает на себя некоторые ограничения. Так вот каждый скиф должен давать клятву…
Он задумался, а Klm, уже чуточку остыв, спросил хмуро:
– Какую?
Крылов отмахнулся:
– Да сейчас это неважно! Придумаем. Главное, чтобы произносил. Это сразу вводит его в ранг людей высшего сорта. Скиф начнет чувствовать себя не уродом среди нормальных людей, а суперменом среди обычных. А это значит, что он не отступит под напором этих обычненьких, а наоборот – они начнут стремиться в скифскость!
Тор расправил плечи.
– А это – арийскость. Настоящая, нордическая.
Klm снова окрысился:
– Да пошел бы с арийскостью, фашистенок недобитый…
Крылов сказал быстро:
– Вы же говорите об одном и том же! Арийскость есть низшая фаза скифскости. Ну, был такой пастушечий народ ариев… Лучшие из них превратились в киммерийцев, а потом в скифов. Скажите, вы что-нибудь придумали, как скиф должен отличаться от нескифа? Не носить же всем надписи на майках? А если в костюмах?
Klm фыркнул:
– Надеть нарукавные повязки. Либо со свастикой, если мы арийцы, либо с желтой звездой, если мы… наоборот.